Каталог электронной библиотеки Поиск по библиотеке Полезные ссылки О библиотеке
 
 
 
  Каталог библиотеки  
 
 
 
Издания по авторам
Сортировка каталога по авторам.
Издания по названию
Сортировка каталога по названиям изданий.
Издания по темам
Сортировка каталога по тематике изданий.
Издания по типам
Сортировка каталога по типам изданий.
 
 
 
  Электронная библиотека  
 
 

Этнический атлас Узбекистана

К - М

КАЗАХИ

Самоназвание — казах, устаревшее — киргизы, киргиз-казаки, киргиз-кайсаки. Народ, основное население Казахстана. Казахский язык относится к северно-западной, или кипчакской, подгруппе тюркской группы алтайской семьи. Верующие — мусульмане-сунниты. В прошлом у казахов большую роль играли шаманизм и культ предков.

Казахи в Узбекистане:

1926 г. — 106 980
1979 г. — 620 136
1989 г. — 808 227
2000 г. — 990 022


Казахи — один из крупнейших тюркоязычных народов, занимающих по численности в Средней Азии третье место среди национальностей, не имеющих здесь своей автономии.

Происхождение и точный смысл самоназвания "казахи" не установлены. Существует много гипотез. Одни говорят, что это название объединения нескольких племен (каспии, саки, кеоги, хазары), другие (А. А. Семенов) связывают его происхождение с "xasaq tengen" (повозка на колесах); казахские легенды производят его от племенного тотема — "каз" (гусь), "ак" (белый), видоизмененного в имя девушки, легендарной родоначальницы казахского народа. Дореволюционные этнографы производят слово "казах/к/" как "вольный человек", "свободный", "ушедший от своего рода".

В Узбекистане сосредоточено подавляющее большинство проживающих в Средней Азии казахов (82,8% по переписи 1970 г.). Основная масса их (93,2% всего казахского населения республики) сосредоточена в Республике Каракалпакстан, Ташкентской, Бухарской и Сырдарьинской областях.

По характеристике автора энциклопедического издания "Туркестанский край" В. И. Масальского, "киргизы (казахи — В. Г.) одарены хорошими умственными способностями, и учение дается им нетрудно... Способность к восприятию внешних впечатлений, в особенности же к запоминанию событий, людей и природы, у киргизов весьма значительна, усвоение же отвлеченных понятий дается им гораздо труднее. Киргиз отличается живым, общительным и веселым характером; он находчив, сообразителен и сравнительно честен, но лукав и хитер. Добродушие, гостеприимство и уважение к старшим принадлежат к числу коренных качеств киргизак,

Отличительной чертой киргиза является любовь к поэзии и умение излагать свои мысли не только ясно и изящно, но и красноречиво. Отсюда высокое развитие устной народной литературы, отличающейся богатством и разнообразием."

Издавна казахи имели многочисленные политические, экономические и культурные связи с народами Средней Азии. Рассмотрим лишь те из них, которые подводят нас к вопросу о расселении казахов на территории нынешнего Узбекистана.

В Казахстане уже в XVI в. наметилось деление на три обособленных кочевых района: Семиречье, Центральный и Западный Казахстан. Эти районы у казахов назывались жузами: Улу Жуз (Старший Жуз), кочевавший в Семиречье (юг, юго-восток современного Казахстана); Орта Жуз (Средний Жуз), расселившийся на территории Центрального Казахстана (имели зимовки по среднему течению реки Сырдарьи, летовки — по притокам Тобола, Ишима, Сары-су, в степных районах Центрального Казахстана) и Киши Жуз (Младший Жуз), владевший Западным Казахстаном (его зимовки были в Приаралье, в низовьях Сырдарьи, на плато Устюрт, на полуострове Мангышлак, в низовьях Урала, а летовки — в верховьях Тобола, по Иргизу, в Мугоджарских горах).

Границы жузов были весьма условными и приближались к границам среднеазиатских ханств — Бухарскому, Кокандскому и Хивинскому. Они могли изменяться под воздействием различных внешнеполитических факторов. В частности, вследствие агрессии со стороны Джунгарского ханства в начале XVIII в. произошло вытеснение казахов Старшего Жуза с их кочевий в Семиречье. Опасность, грозившая казахам с юго-востока, заставила, с одной стороны, часть их устремиться в Бухару, с другой стороны, казахи Старшего Жуза потеснили кочевья казахов Младшего и Среднего Жузов, в результате чего они прикочевали ближе к российским границам.

В 1723 г. джунгары захватили всю территорию кочевий Старшего Жуза. Казахи пережили неслыханный погром, надолго оставшийся в памяти народа, как "год великих бедствий" (ак табан шубранды). В поисках спасения часть казахов бежала к границам России, другая устремилась в Мавераннахр. Свыше 150 тыс. семей казахов, обращенных в бегство в сторону Самарканда, так и остались здесь на жительство, расселившись в Ташкентском, Ферганском, Самаркандском, Хивинском и Бухарском владениях.

Казахские ханы вели упорную борьбу с Бухарским ханством за города по Сырдарье и ее притокам, в частности за Ташкент. В 40-е гг. XVIII в. во владения Ташкента входила значительная часть южноказахстанских степей, а северная граница Ташкента проходила где-то за современным г. Джамбулом.

В начале XIX в. между Ташкентом и Хивой нередко возникали вооруженные конфликты из-за некоторых казахских родов Среднего Жуза, которые кочевали по восточной стороне Аральского моря. Сами они признавали себя подвластными Ташкенту, в то время как Хива считала их своими подданными.

В начале 20-х гг. они активно расселяются в степном Канимехском районе Бухарской области, где в 1925 г. был создан Казахско-Каракалпакский автономный район, в котором проживало 20268 казахов.

По переписи 1920 г. в Туркестанской АССР проживало 1091925 казахов. После нацразмежевания в 1926 г. в Узбекистане осталось 107 тыс. казахов. По данным переписи населения 1939 г., число казахов, проживающих здесь, составляло уже 305,4 тыс. чел. Увеличение связано с тем, что в 1936 г. в состав Узбекистана вошла Каракалпакская автономная республика, где проживало значительное количество казахского населения, а также с голодом в Казахстане в 1933 г., вызванным насильственной коллективизацией, что способствовало миграции казахов на территории соседних среднеазиатских республик. По переписи 1959 г. в Узбекистане насчитывалось 335,3 тыс. казахов; в 1970 г. их здесь проживало 476,3 тыс.

По сравнению с 1959 г., общее количество казахов в Узбекистане возросло в 1,4 раза. Такой высокий прирост вызван тем, что за межпереписной период в состав Узбекистана была передана часть территории Чимкентской области Казахстана. По приблизительным подсчетам, это составило около 80 тыс. казахов (теперь эти районы возвращены Казахстану). В 1989 г. в Узбекистане проживало 808987 казахов, в т. ч. в Ташкенте — 30166.

Традиционно казахи занимались кочевым животноводством. Из ремесел — в первую очередь, обработкой шерсти, изготовлением войлока, из которого делались кошмы и ковры, покрытия для юрт, матрацы и подушки, сумки, одежда (шапки, плащи, кафтаны, чепраки и покрывала седел верховых лошадей). С этим ремеслом тесно связана и обработка кожи, из которой делали колчаны для стрел, воинские пояса, обувь и сосуды, конскую упряжь и седла. Кожа художественно украшалась тиснением.

Славились казахские резчики по дереву, продававшие свою продукцию в Сырдарьинскую, Бухарскую области и Приаралье. Сюда ходили большие караваны, нагруженные юртами, арбами, посудой и хозяйственной утварью, в которой нуждались сырдарьинские казахи-земледельцы.

Резное дерево широко использовалось для колонн и дверей культовых зданий сырдарьинских городов, свидетельствуя о распространении у казахов художественной обработки дерева.

Источники отмечают особое искусство казахских ювелиров — "зергеров", работавших с золотом, серебром, самоцветами и владевших мастерством холодной и горячей чеканки, ажурной техники.

Эпизодические случаи перехода к оседлой жизни активизируются в конце 20-х — начале 30-х гг. XX в. в значительной степени благодаря принудительной системе, навязанной Советской властью. В 1929 г. создаются первые земледельческо-скотоводческие объединения, преобразованные затем в колхозы и совхозы. Эта политика привела к кризису 1930 г., усиленному засухой, в результате чего от голода погибли сотни тысяч казахов. Значительная их часть была вынуждена мигрировать в Китай.

С переходом к оседлому образу жизни появились квалифицированные агрономы, трактористы и рабочие МТС. В 1932 г. на предприятиях республики насчитывалось 1 435 рабочих-казахов. В 1934 г. только в Ташкенте из сельской местности на строительство привлекаются 643 чел. В эти годы казахи составляли основной потенциал рабочих из национальных меньшинств республики. В отдельных районах создавались казахские сельсоветы, школы с казахским языком обучения, казахский детский дом.

В последующие годы растет число казахов, живущих в городах, в первую очередь в Ташкенте. Они работают в промышленности, науке, культуре. В довоенном Ташкенте функционировал казахский театр. В этот процесс активно включаются женщины-казашки, в первую очередь как врачи, артистки. Одна из первых казашек-врачей — акушер-гинеколог Умми Гульсум Асфандиярова работала в Ташкенте, Папе, Хорезме; гинеколог Зайнаб Садыковна Абдурахманова — в Ханабаде.

Сегодня в Узбекистане функционирует около 600 средних школ для детей казахов, а в Ташкентском педагогическом университете им. Низами открыт факультет казахской филологии. В Сырдарьинском, Джизакском, Нукусском и Навоииском пединститутах действуют отделения, где обучение ведется на казахском языке. Во многих вузах и техникумах республики прием вступительных экзаменов для казахской молодежи проводится на родном языке.

На Ташкент и Ташкентскую область регулярно ведется трансляция программ Казахского телевидения, радиовещания на казахском языке, выходит газета "Нурлы жол". Организованы передачи Узбекского телевидения на Казахстан.

Казахи вносят достойный вклад в науку и культурную жизнь республики. Известны научные труды историка Б. А. Туленбаева, этнографа В. X. Шалекенова, работы архитектора М. Джандарбека, монументалиста-мозаичника А. А. Бухарбаева и его сына — миниатюриста Э. Бухарбаева.

М. М. Мендикулов (1909—1986) — крупный ученый и общественный деятель, архитектор и педагог Казахстана, с 1930 по 1937 гг. учился и работал в Узбекистане. Совмещал преподавание с работой в проектных институтах. В 1941 г. занял пост главного архитектора города Ташкента, но война прервала карьеру зодчего. После возвращения с фронта, с августа 1945 г. по май 1947 г., продолжал работать в столице Узбекистана до перевода в Казахстан.

В Ташкентском университете получил образование один из первых казахских археологов Хасан Алпысбаев.

В Узбекистане жил и творил народный художник республики казах Урал Тансыкбаев (1904—1974), уроженец Ташкента. На базе его художественной студии создан мемориальный Дом-музей У. Тансыкбаева. Большую известность в регионе получило творчество скульптора Ж. Куттымуратова.

В. В. Германова

Литература

Ата-Мирзаев О., Гентшке В., Муртазаева Р.
Узбекистан многонациональный: Историко-демографический аспект. Ташкент, 1998. С. 52, 54, 62, 118.

Масальский В. И. Туркестанский край // Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Настольная и дорожная книга / Под ред. П. П. Семенова-Тян-Шанского. СПб., 1913. Т. 19. С. 369, 370.

Народы Средней Азии и Казахстана: В 2-х т. / Под ред. С. П. Толстова. М.: АН СССР, 1963. Т. 2. С. 322.

Салимов X. С. Население Средней Азии. Ташкент, 1975. С. 100, 101.

Устюгов Н. В. Научное наследие. Население Средней Азии и Приуралья в XIII— XVIII веках. М.: Наука, 1974. С. 191.

Хуршут Э. Ши-Чач-Ташкент. Очерк политической истории. Ташкент, 1992. С. 38.

Шалекенов У. X. Казахи низовий Амударьи. К истории взаимоотношений народов Каракалпакии в XVIII—XX вв. Ташкент, 1966. С. 18.

КАЛМЫКИ

Самоназвание — хальмг. Народ, основное население Калмыкии. Язык — калмыцкий западной подгруппы монгольской группы алтайской семьи. Верующие — буддисты, есть православные.

Калмыки в Узбекистане:

1926 г. — 18

Сарты-калмаки — 233

1979 г. — 221
1989 г. — 517


Время первого появления калмыков (ойратов, или западных монголов) в Узбекистане определить трудно. Известно, что уже в начале XVII в. они проникали в Туркестан с завоевательными целями.

В 1620—1630-х гг. калмыки-торгоуты захватили значительные пространства Западного Казахстана. В 1635 г. Батур Хунтайджи совершил поход в Семиречье.

Но были и другие мотивы перекочевок. После того как Кашгар завоевали китайцы, а калмыцкое государство Джунгария (1658—1760) было разгромлено и разорено, часть калмыков-кочевников двинулась на запад, и в целях выживания вынуждена была вторгнуться в Ферганскую долину.

Имели место случаи и свободного переселения небольших групп калмыков в Туркестан на незанятые земли. Есть основания полагать, что в конце XVII в. они достигли Андижана. Сохранилось довольно много письменных и устных свидетельств о пребывании калмыков на территории современного Узбекистана. В XVIII в. они неоднократно нападали на Ташкент. Известно, что в 1743 г. калмыцкие войска в количестве четырех тысяч воинов и под командованием Агацака 40 дней осаждали город. Пленные калмыки входили в состав войска Ташкентского государства в XVIII — первой половине XIX в.

Среди сохранившихся групп калмыцкого населения Узбекистана особый интерес вызывает группа калмаков (сарт-калмаков, кара-калмаков). В Узбекистане, как и в Южной Сибири, были также тюркоязычные телеуты, которых называли ак-калмаки, или белые калмыки. Время их появления в этом регионе относят к 1864 г., однако, вероятно, они появились здесь еще раньше.

Анализируя этноним "сарт-калмак", ученые обратили внимание на его составной характер, и рассматривают наличие в нем компонента "сарт" как бесспорное свидетельство начавшегося еще в Джунгарии процесса этнического смешения монголо- и тюркоязычных калмыков с тюркоязычны-ми сартами.

Поселившись в Туркестане, сарт-калмаки консолидировались как самостоятельная этническая единица — национальное меньшинство. Они сохранили свое самосознание, свой язык (в 1920-х гг. некоторое время калмыцкий язык даже преподавался в школах), традиционную народную культуру и т.д. Вместе с тем в процессе контактов с инонациональным населением сарт-калмаки многое у него заимствовали. Под влиянием узбеков и дунган земледелие стало одним из главных их занятий. Принципиально изменился тип поселения, жилища, хозяйственных построек. Принадлежность к одному хозяйственно-культурному типу, религиозная общность определяли тенденцию их наибольшего сближения с кыргызами в Ферганской долине, в том числе через смешанные браки. Этот факт способствовал развитию у сарт-калмаков калмыцко-кыргызского двуязычия и даже утрате родного языка. Однако представляется, что в настоящее время правильнее говорить о продолжающемся процессе интенсивного сближения этих двух народов, а отнюдь не о его завершении.

Вероятно, калмаки выделяли себя из среды ойратов еще и по признаку религиозной принадлежности. Вступив в контакты с сартами — оседлым земледельческим, в том числе городским, населением, они смешивались не только этнически, но и переходили в их веру — ислам. Таким образом сложилась в ойратской (олетской) этнической общности этноконфессиональная группа сарт-калмаков.

В первом десятилетии XX в. в Туркестане действовала Сарканская миссия, образованная как противоязыческая с целью крещения калмыков, что ею было частично осуществлено. В 1909 г. она была преобразована в противомагометанскую с целью "ограничения совращения калмыков в магометанство".

В годы второй мировой войны в Узбекистан среди других народов были депортированы и калмыки. В марте 1956 г. ограничения в их передвижении были сняты. Но местные власти обязаны были закрепить калмыков в Среднеазиатском регионе, исключив возможность их массового отъезда.

Известных людей калмыцкого происхождения в Узбекистане немного. Генерал Ока Иванович Городовиков (1879—1960), калмык по национальности, избирался в состав правительства Узбекистана. В довоенный период он являлся главнокомандующим Среднеазиатского военного округа.

В 1962 г. архитектурный факультет Ташкентского политехнического института закончил калмык Георгий Дорджин.

В Республиканском институте усовершенствования врачей долгое время работала калмычка Бета Додоновна. Многие калмыки работали шоферами, техниками, разнорабочими в Ташкентском метрострое и т.д. Примечательно, что многие из них, по рассказам сослуживцев, при возможности с гордостью подчеркивали свое калмыцкое происхождение. В середине прошлого века поэтесса М. Земская посетила лепрозорий в Каракалпакии, где познакомилась с Павлом Батмаевым, работавшим в этом учреждении бухгалтером. И опубликовала свои записи об этой встрече: "Павел Батмаев — калмык, по-русски говорит медленно. Выражение лица опережает его речь..." Судьба его сложилась необычно: "Был я журналистом. Захотел написать статью про эту болезнь. Поехал на место — знакомиться с материалом, да так и остался".

Р. Н. Шигабдинов, Л. И. Жукова

Литература

Али-хан Аман
. Миграция населения Узбекистана (1989—1998). Ташкент, 2000. С. 83.

Амитин-Шапиро 3. Л., Юабов И. М. Национальные меньшинства Узбекистана. Ташкент, 1935.

Гиляревский А., Кульчицкий А. Религиозно-нравственное состояние инородцев

Туркестанского края и необходимость учреждения для них православной миссии. М., 1893.

Земская М. Время в песках. М., 1963. С. 145.

История Ташкента. Ташкент, 1988. С. 84—85.

Калмыки. Советская историческая энциклопедия / Гл. ред. Е. М. Жуков. М., 1965. Т. 6. С. 859.

Решетов А. М. Калмыки в Средней Азии//Краткие содержания докладов Среднеазиатско-кавказских чтений. Л.: Наука, 1983. С. 33.

КАРАКАЛПАКИ

Народ в Средней Азии, главным образом в Узбекистане, в Каракалпакстане. Язык — каракалпакский кипчакской подгруппы тюркской группы алтайской семьи. Верующие — мусульмане-сунниты.

Каракалпаки в Узбекистане:

1939 г. — 181 400
1979 г. — 297 788
1989 г. — 411 878
2000 г. — 504 301


Каракалпаки — один из древних коренных тюркоязычных народов Средней Азии. Древнейшие их предки — сако-массагетские племена (апасиаки, аугасии и др.), жившие с середины I тыс. до н. э. на южном берегу Аральского моря. Во II—IV вв. н. э. в приаральские степи нахлынули с востока и частично смешались с местными племенами гунны, а в VI—VIII вв. — тюрки. На этой этнической базе происходило формирование раннесредневековых народов Приаралья — печенегов и огузов, в среде которых с VIII в. началось формирование каракалпаков. В начале X в. часть печенегов ушла на запад, в южнорусские степи. Поселившиеся в Киевской Руси племена именуются в русских летописях "черными клобуками" (тюрк, каракалпак — черная шапка). Оставшаяся между Волгой и Уралом часть печенегов постепенно сливалась с пришедшими из бассейна Иртыша кипчаками, воспринимая их язык. В составе кипчакского родоплеменного союза источниками засвидетельствовано племя кара-боркли — этноним, идентичный названию "каракалпак". В XIV—XV вв. на этногенез каракалпаков существенное влияние оказали связи с ногайцами. С конца XVI в. каракалпаки уже фигурируют в среднеазиатских источниках под современным названием.

Большая часть каракалпаков в XVI — середине XVIII в. занимала территорию в среднем и нижнем течении Сырдарьи, однако район их расселения распространялся до верховьев Яика и Эмбы. Они вели полукочевой образ жизни, занимались скотоводством, земледелием и рыболовством. Власть принадлежала феодально-родовой знати и мусульманскому духовенству. Каракалпаки зависели от казахских ханов Младшего Жуза.

В 1742 г. из-за постоянных нападений соседних племен они отправили послов в Оренбург и Петербург с просьбой принять их в русское подданство. Просьба была удовлетворена. Это вызвало нападение на них в 1743 г. казахского хана Абулхаира, в результате чего основная масса каракалпаков во второй половине XVIII в. переместилась с Сырдарьи на западный проток ее дельты — Жанадарью. В конце XVIII в. начались активные попытки хивинских ханов завоевать каракалпаков, которые в 1811 г. завершились их покорением и переселением основной массы в дельту Амударьи.

Помимо амударьинской этнографической группы, появляются ферганские и зарафшанские группы. За короткий срок каракалпаки создали в Хивинском ханстве несколько новых земледельческих районов. В 1873 г. каракалпаки правобережья Амударьи были присоединены к России. Здесь был образован Амударьинский отдел, в 1887 г. вошедший в Сырдарьинскую область Туркестанского генерал-губернаторства. Меньшая часть каракалпаков, жившая на левобережье, осталась в Хивинском ханстве. В декабре 1917 г. в Каракалпакстане была установлена Советская власть, левобережье в 1920—1924 гг. вошло в состав ХНСР, возникшей на территории бывшего Хивинского ханства.

В эти годы в целях привлечения нацменьшинств в советское строительство был создан Казах-Каракалпакский район, с населением 42,3% казахов и 26,2% каракалпаков, расселившихся в Бухарском оазисе еще с XVIII в. Кроме того, было выделено 15 каракалпакских сельских советов и несколько разнонациональных. Создание национальных сельских советов повысило авторитет власти в кишлаке. Административный аппарат был переведен на родной язык населения. Судопроизводство также велось на каракалпакском языке.

На 1927 г. числилось 1100 учащихся-каракалпаков. Первая каракалпачка получила высшее образование в 1933 г. На производстве к этому времени работало 110 каракалпаков.

В результате последующих административных перестроек в феврале 1925 г. была образована Каракалпакская автономная область (с включением Каракалпакского округа Хорезмской республики), которая вошла сначала в состав Казахской АССР, а 20 июля 1930 г. — в РСФСР. 20 марта 1932 г. автономная область была преобразована в Каракалпакскую АССР, которая в 1936 г. вошла в состав Узбекской республики.

Динамика численности каракалпаков в Средней Азии на протяжении XX в. была следующей: в 1920 г. в Туркестанской АССР проживало 75 334 каракалпака; в результате национально-государственного размежевания на территории вновь образованной Каракалпакской автономной области в 1926 г. — 85 782, в 1933 г. — 142 306; по данным переписи населения 1939 г., численность каракалпаков, проживающих в Узбекистане, составила 181400 чел.; по переписи 1959 г. — 168 300 чел.

Население расселено по Республике Каракалпакстан неравномерно. Основная масса каракалпаков занимает северные территории и район дельты Амударьи. В южных районах каракалпаки составляют меньшинство. Значительные их группы живут в разных областях Узбекистана: в Бухарской (Канимехский район) и Хорезмской, в Ферганской долине (Алтынкульс-кий район Андижанской области) и небольшое число — в долине Зарафшана (Самаркандская область).

В Ферганской долине и Самаркандской области каракалпаки в большинстве своем утратили национальное самосознание и постепенно ассимилировались с узбеками. Более устойчиво национальные черты культуры и быта сохранились у каракалпаков Бухарской области.

У каракалпаков сохранились пережитки прежнего деления на племена и роды. Родоплеменная система характеризуется делением на два основных разветвления — арыс: арыс он торт уруу (14 родов) и арыс конырат.

Арыс он торт уруу располагались на правом берегу Амударьи на территории нынешних Чимбаиского и Кегеилииского районов. Эта группа племен издавна занималась земледелием и скотоводством. Племена и роды арыса конырат сосредоточены в северной части дельты, на землях, прилегающих к Аральскому морю (Муйнакский, Тахтакупырский, Кунградский районы). Основными их занятиями были скотоводство и рыболовство, сочетавшиеся с земледелием.

Хорезмские каракалпаки (в XIX в.), помимо традиционной работы, занимались ковроделием и кошмовалянием (узорным). В этот же период каракалпаки, селившиеся в Андижанском и Кокандском уездах, хорошо владели искусством изготовления ворсовых ковров.

Каракалпаки Бухарского региона, кроме скотоводства, под влиянием оседлого населения активно занимались земледелием, хлопко- и шелкоткачеством, кошмовалянием, изготовлением изделий из верблюжьей шерсти.

У каракалпаков преобладает малая семья, однако она существует не обособленно, а в составе семейно-родственных групп — коше. Эти группы близких родственников являются пережиточной формой патриархальной болынесемейной общины. Коше представляет собой мельчайшее родовое подразделение, объединяющее близких кровных родственников, потомство одного человека, состоящее из трех-четырех поколений. Оно имеет территориальную общность. Члены одного коше селятся компактно, в непосредственной близости друг от друга, их юрты и дома входят в один аул или занимают определенный участок большого аула, состоящего из нескольких коше одного и того же рода. В связи со строительством городов и поселков частично меняется и характер семьи и жилище, приобретая современные стандартные формы. Однако и в этих условиях одежда, обряды, обычаи остаются традиционными. Отголоском старых брачных обычаев является имевший ранее широкое распространение левират — вступление вдовы в брак с братом или другим близким родственником ее умершего мужа.

Каракалпаки, являясь в прошлом младописьменным народом, не обладали богатой письменной историей и литературой. Наибольшей популярностью у каракалпаков пользуется богатырский эпос "Кырк кыз", "Алпа-мыс", "Колбан", "Маспатша", "Ер-шора", "Едиге" и др. Побывавший в 40-х гг. XIX в. среди каракалпаков казахский этнограф Ч. Валиханов писал: "Каракалпаки почитаются в степях первыми поэтами и песенниками". Жырау и баксы, бережно сохранившие до наших дней произведения устного народного творчества, и в настоящее время пользуются большой любовью и популярностью у народа. Жырау — сказители каракалпакского эпоса, героических поэм, исторических песен (толгау) выступают под аккомпанемент смычкового музыкального инструмента — кобыза. Баксы исполняют лирико-любовные песни, поэмы и дастаны, сопровождая свое выступление игрой на двухструнном инструменте — дутаре. Без выступления жырау и баксы в Каракалпакстане не обходится ни одно праздничное гулянье и той.

Классики каракалпакской поэзии — Жиен-Жырау, Кунхожи, Ажинияз, Бердах, Отеш, Гулмурат, Сарыбай и др. Одним из первых собирателей каракалпакского фольклора был Каллы Аимбетов.

Основоположники современной каракалпакской литературы — А. Мусаев, С. Маджидов, А. Дабылов, С. Нурымбетов; современной фольклористики — К. Аимбетов. Выдающийся исполнитель памятников эпического творчества каракалпаков — Курбанбай Шибаев. Первая театральная актриса — Айимхан Шамуратова.

В. В. Германова

Литература

Алламуратов А.
Каракалпакское народное искусство (К вопросу формирования и развития до начала XX в.) // Тезисы докладов II Всесоюзной конференции по проблемам искусства народов Закавказья, Средней Азии, Казахстана и восточных республик РСФСР. М., 1970.

Амитин-Шапиро 3. Л., Юабов И. М. Национальные меньшинства Узбекистана. Ташкент, 1935. С. 17, 83, 104—110.

Ата-Мирзаев О., Гентшке В., Муртазаева Р. Узбекистан многонациональный: Историко-демографический аспект. Ташкент: Изд-во мед. лит-ры, 1998. С. 62, 66.

Масальский В. И. Туркестанский край // Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Настольная и дорожная книга / Под ред. П. П. Семенова-Тян-Шанского. СПб.: Изд-во А. Ф. Девриена, 1913. Т. 19. С. 391.

Машкова В. Г. Ковры народов Средней Азии. Ташкент, 1990. С. 104—105.

Народное хозяйство Каракалпакской АССР за 1971—1975 гг. Стат. сб. Нукус: Каракалпакия, 1976. С. 8.

Народное хозяйство Каракалпакской АССР за 1976—1980 гг. Стат. сб. Нукус: Каракалпакия, 1981. С. 8.

Народы Средней Азии и Казахстана: В 2-х т. / Под ред. чл.-корр. АН СССР С. П. Толстова. М., 1962. Т. 1. С. 408, 409.

Салимов X. С. Население Средней Азии. Ташкент: Узбекистан, 1975. С. 103.

Татыбаев С. У. Исторический опыт построения социализма в Каракалпакии (1917— 1941гг.). Нукус: Каракалпакия, 1971. С. 89.

Файзиев А. Ф. Ремесло Хивы в первой половине XIX в.//Позднефеодальный город Средней Азии. Ташкент, 1990. С. 171.
Народно-освободительные войны XIX столетия во имя национальной самостоятельности каракалпаков, героические подвиги этого народа, соорудившего с помощью кетменя и лопаты грандиозную систему ирригации низовьев Амударьи... — эти и другие события всплывают в памяти при освещении жизненного пути сынов и дочерей этого малого по численности, но исключительно стойкого народа. Только с учетом менталитета народа можно понять и оценить характеры и свершения его сынов и дочерей, в частности Сабыра Камалова и Гулайши Есемуратовой.

Если бы не события 1911'г., не установление вслед за ними власти Советов в низовьях Амударьи, Сабыр Камалов, сын ишана, продолжил бы семейную традицию — стал служителем культа. Но новая власть прижала религию. А для просвещения народа требовались учителя. Юноша окончил педагогический техникум, однако учить детей не пришлось: грянула вторая мировая война.

Камалова направили в пехотное училище. В качестве командира стрелкового взвода и роты он участвовал в боях за освобождение Украины и Белоруссии от фашистских захватчиков. Демобилизовавшись после тяжелого ранения, Камалов со всем жаром сердца отдается учебе в институте. Его старания не остались незамеченными, и в 1948 г. он становится аспирантом Института этнографии АН СССР им. Миклухо-Маклая, а в 1953 г. — кандидатом исторических наук.

Единственным историком каракалпакского народа до Камалова был поэт Бердах, оставивший в XIXв. "Шеджире " ("Родословную ") — изложенные в поэтической форме старинные предания. Народ стал узнавать о борьбе своих предков за свободу и независимость из конкретных фактов в сочинениях С. Камалова "Народно-освободительная борьба каракалпаков против хивинских ханов в XIXвеке", "Завоевание каракалпаков хивинскими ханами в конце XVIII— начале XIX века" и других работах.

Поднялся во весь рост на страницах научной печати национальный герой Ерназар Алагоз. Сплотив вокруг себя биев-предводителей 60-ти родов, он стал идеологом народно-освободительного восстания 1855—1856 гг. против деспотизма ханов Хивы. К восставшим каракалпакам и туркменам примкнули казахи и узбеки северной части Хорезма. Исследователь отыскал и ввел в научный оборот большое количество подлинных писем организаторов восстания с печатями родовых вождей, адресованных султану средней части Казахской орды Илекею Касымову, родоначальникам Сырдарьинской линии и колониальной администрации России. Эти источники позволили нарисовать яркую картину освободительного движения. Вкладом в науку стали публикации новых материалов о Кунградском восстании 1858—1859 гг., направленном против господства правителей Хивы.

Камалов раскрыл взаимоотношения каракалпаков со среднеазиатскими ханствами и Малым Жузом казахов. Он сделал достоянием науки письмо каракалпаков Петру I, проанализировал значение переписки правящей верхушки каракалпакского общества с правителями Российской империи. Стало известно, что каракалпаки принимали российское подданство дважды: в 1731 г., о чем свидетельствует Грамота императрицы Анны Ивановны, и в 1743 г., когда на престол вступила Елизавета Петровна. Названные и неназванные научные разработки в конечном итоге вылились в фундаментальный труд "Каракалпаки в XVIII-XIX веках", который принес автору степень доктора наук и признание ученых в странах Европы и Азии.

Далее вышли из печати книги "Борьба трудящихся Каракалпакии против социального и колониального гнета", "История рабочего класса Каракалпакии ", подготовленные С. Камаловым и молодыми историками его школы. Он возглавил коллектив, выпустивший "Очерки истории Каракалпакской АССР" в 2-х томах, "Историю Каракалпакской АССР" в 2-х томах и однотомник "История Каракалпакской АССР".

В списке трудов заслуженного деятеля науки Республики Узбекистан и Республики Каракалпакстан, академика АН Узбекистана и члена Нью-Йоркской академии С. Камалова около 400 работ: монографии, книги, брошюры, главы и разделы в сборниках, журнальные и газетные статьи. Работ было бы куда больше, если бы он был только историком. Но ведь основная его деятельность — административная. Пять лет был ректором педагогического института, более тридцати лет возглавлял Каракалпакский филиал Академии наук Узбекистана, четыре года — Каракалпакское отделение АН Узбекистана.

Филиал, который Камалов принимал в декабре 1961 г., включал Институт истории, языка и литературы, 5 лабораторий и Ботанический сад. В них работали 1 доктор и 18 кандидатов наук. Под началом С. Камалова оформилось отделение, в составе которого Институт истории, археологии и этнографии, Институт языка и литературы, Комплексный институт естественных наук, Институт биоэкологии, Институт социально-экологических проблем Приаралья и Ботанический сад. В отделении выросли 18 докторов и около 120 кандидатов наук.

Сорок лет подряд Сабыра Камаловича избирали депутатом Верховного Совета Узбекистана и депутатом Верховного Совета Каракалпакстана. Долгие годы он добивался открытия университета в Нукусе, и в 1974 г. это произошло. Президиум отделения — координирующий центр науки в низовьях Амударьи — помог подготовить дипломированные кадры для университета, пединститута, исследовательских учреждений различного профиля. В итоге в Каракалпакстане работают 60 докторов и более 600 кандидатов наук.

Геродота называли отцом истории. Камалова можно именовать шире — отцом науки, поскольку он, помимо историков, опекал и ботаников, зоологов, химиков, физиков, математиков, экономистов, философов, языковедов, искусствоведов.

И этот человек, отдавший без остатка все силы служению обществу, большую часть жизни испытывал преследования. В 5 классе мальчика Сабыра несколько раз исключали из школы, вменяя ему в вину, что он сын ишана. Некоторым не нравилось, что сын бывшего служителя культа возглавляет научный центр, строчили доносы в КГБ, партийные органы Нукуса, Ташкента, в ЦК КПСС. Кляузы продолжали поступать вплоть до распада Союза.

Авторитет С. Камалова в среде ученых и среди народа продолжает расти. Давно перешагнув пенсионный рубеж, Камалов сдал руководящую должность молодому академику, а сам с 1996 г. работает советником в президиуме Каракалпакского отделения АН Узбекистана. Он председатель Проблемного совета по гуманитарным наукам Каракалпакского отделения, руководитель Совета по написанию Новой истории Республики Каракалпакстан, член редколлегии и один из авторов трехтомной истории Республики Узбекистан. За советом к нему идут не только историки, и со всеми он приветлив, для всех находит нужное слово. В каждом кишлаке и ауле есть старейшина — нужный народу аксакал. Сабыр Камалович Камалов — старейшина нации.

Академик сказал решающее слово в разработке проблемы этногенеза каракалпакского народа. Он проследил пути миграции трех ветвей предков в XI—XVIII вв. и доказал: родина каракалпаков — Южное Приаралье. А ведь некоторые ученые пытались найти родину каракалпаков на Волге и Днепре, в Крыму и предгорьях Кавказа. Ученый установил этапы становления государственности у каракалпаков в XVI—XIXвв. Все это станет содержанием новой книги.

Служение народу, упорство и терпение, которые уже стали чертой характера, энциклопедические знания, житейская мудрость помогали и помогают Камалову в преодолении трудностей. Но было бы необъективно умолчать о его друге и советчике на протяжении всего жизненного пути — жене Гулайше Есемуратовой, известной писательнице низовьев Амударьи. Помощь ему этой волевой женщины поистине бесценна, как и понимание литературного труда и дружеское содействие Камалова-историка в творчестве своей подруги жизни.

Сабыру Камалову недавно исполнилось 77лет. Прожито фактически четыре жизни: офицер, историк-исследователь, организатор науки, слуга народа. И писательница Гулайша Есемуратова в свои 70 лет может сказать, что прожила три жизни. Детские годы и юность протекали в условиях придирок, поскольку она была дочерью "врага народа". После окончания института работала в редакциях газет, журнала. Третья жизнь наступила с обретением Узбекистаном независимости.

Ее отец Абдижалил Исметуллаев был осужден в 1930 г. как руководитель антисоветского восстания в Тахтакупыре. Гулайша в ту пору была грудным ребенком и фактически не знала отца. Однако это не мешало активистам того времени выдворять девочку из школы, мешать ей учиться. Упреки и разного рода выпады приходилось терпеть и позже, с той лишь разницей, что, став взрослой, Гулайша могла давать отпор.

Участие в общественных делах позволило выработать непримиримость к недостаткам, особенно в части ущемления прав женщин. Ее выступления в газете в защиту женщин базировались на ее жизненной позиции: "Говорить о равноправии могут все, а ты помоги в осуществлении этого равноправия ". В 1960 г. она становится зав. отделом очерка и публицистики редакции журнала "Амударья". В 1972 г. — членом Союза писателей. Есемуратова написала очерки об артистках Айимхан Шамуратовой, Гульхан Ширазиевой, Сапаргуль Авезовой, Зулейхе Сапаровой, сыгравших немалую роль в раскрепощении женщин; о медсестре Салипе Коблановой, хирурге Наджие Сайфуллиной, оперировавшей раненых на фронте, и других неординарных женщинах.

Волну откликов вызвала документальная повесть "Женщина-борец ", посвященная Антонине Гурушкиной. Девушка росла в семье старообрядцев, терпела побои от родных, но все равно жадно тянулась к новой жизни, к знаниям, книгам. Антонина снимает с шеи цепочку с золотым кулоном в обмен на томик произведений Лермонтова. После учебы в Москве она учит каракалпачек и узбечек кроить и шить одежду для малых детей, организует молочные кухни, детсады и ясли. Работала заместителем наркома здравоохранения республики.

Гулайша Есемуратова не придумывает сюжеты для своих повестей и рассказов. Она основывается на действительных фактах, придавая жизненным ситуациям черты обобщения. В ее произведениях нашли отражение национальные традиции, этические представления народов Востока. Она выпустила книги "Вышивка", "Халмурат-бегун", "Красавица", "Тетрадь в корзине ", "Рассказы разных лет ". Большой резонанс вызвала повесть "Жийрен ", получившая при издании на русском языке в Москве название "Рыжий конь". Повесть отразила жизненные тяготы жителей аула, оставшихся без мужчин, которые ушли на фронт. Главный герой повести — скаковой конь, участник многих национальных спортивных соревнований. Хозяин Жийрена — учитель Турдымурат. На этом коне Турдымурат ездил в соседний аул на свидание с красавицей Айсултан. Война помешала их свадьбе. Жийрен тоскует о своем хозяине, убегает из конюшни. Его разыскивают и находят под плодовым деревом в глухом углу сада — месте встреч влюбленных. В ауле не хватает тягловой силы, и вынуждены запрягать Жийрена, чтобы не сорвать посевную. Спортивный конь забывает плавную иноходь и становится рабочей лошадью. Переживания коня показаны мастерски, заставляют вспомнить классические образцы мировой литературы о животных, вышедшие из-под пера Льва Толстого, Джека Лондона, Сетон-Томпсона.

В начале перестройки Есемуратова организовала журнал "Арал кызлары" ("Женщины Арала") и стала его главным редактором. Время окрылило писательницу: открылась возможность писать о том, о чем писать в условиях подцензурной печати было невозможно. Кстати, и действия отца, осужденного как врага народа, при независимости получили другую оценку.

Заостренностью сюжета и правдивостью изложения вызвала большой интерес читателей журнала "Амударья " ее повесть "Тысяча и одно извинение", посвященная судьбе детей репрессированных родителей.

Многолетние наблюдения за жизнью села привели прозаика к созданию обобщенного образа секретаря райкома — этакого владыки района. Секретарь приближает к себе Атаназара — руководителя торговли и превращает в прислужника. У Атаназара несчастье — умирает мать, однако он не может участвовать в ее похоронах, потому что должен доставить на курорт любовницу секретаря райкома. Незаконные расходы, вызванные аппетитами секретаря, приводят Атаназара на скамью подсудимых (повесть "Кто поймет мою трагедию?").

Направление журнала — призывать женщин к активному участию в разрешении проблем Аральского экологического кризиса, освещать наболевшие задачи воспитания подрастающего поколения, распространять жизненный и профессиональный опыт женщин — врачей, педагогов, агрономов, предпринимателей, раскрывать секреты семейного счастья. Журнал "Женщины Арала " — самый любимый и читаемый журнал в низовьях Амударьи.

Редакция журнала — своеобразный штаб женского движения в Каракалпакстане. К Гулайше Есемуратовой идут с радостями и горестями. Она поздравляет женщин, достигших высот в науке и творчестве, учит мастерству молодых писательниц, разбирается в семейных конфликтах. На страницах журнала и в выступлениях по телевидению предостерегает народ от неразумного охаивания всего и вся, что было при Союзе. Ведь было немало и хорошего. Например, до 1917 г. в Каракалпакии насчитывалось 10—15% грамотных. Сейчас республика по числу людей с высшим образованием на 10 тыс. населения опередила многие области Российской Федерации. До Советов в Амударьинском отделе работали 2 небольшие больницы. Ныне сеть медицинских учреждений, обеспечивающих население всеми видами медицинской помощи, обслуживают почти 20 тыс. медработников.

Изданы два тома избранных произведений Г. Есемуратовой. В них вошли 15 повестей и 24рассказа. Готовится к изданию третий том.

70-летие Гулайши Есемуратовой отмечал весь Каракалпакстан. В самом вместительном зале Нукуса выступали ученые, писатели, государственные деятели, лидеры женских организаций из районов. Они вели речь о таланте писательницы, о ее берущих за душу произведениях. Почитатели таланта прозаика и активистки женского движения уважительно называли ее матерью. Ведь именно мать более кого-либо сможет воспитать своих детей честными, трудолюбивыми, преданными интересам Родины.

В. Бочин


КАРЕЛЫ

Самоназвание — карьялани, карьялайзет. Народ в Российской Федерации. Коренное население Карелии. Язык — карельский прибалтийско-финской подгруппы финно-угорской группы уральской семьи. Верующие — православные.

Карелы в Узбекистане:

1979 г. — 144
1989 г. — 194


Немногочисленные представители карельской национальности переселялись на постоянное место жительства в Узбекистан, как правило, в индивидуальном порядке. Расселялись дисперсно. Большинство из них ассимилировалось с русскими. Образовательный ценз карелов, проживающих в Узбекистане, достаточно высок. Много среди них преподавателей, инженеров.

Карелка Наталья Гавриловна Герасимова (по мужу — Архангельская) родилась в 1922 г. в деревне под Петрозаводском. Воевала на фронте. В 1949 г. приехала с мужем, также участником войны, к его родственникам в Ташкент, да так и осталась. Работала бухгалтером.

До недавнего времени поддерживала постоянную связь с исторической родиной, родной язык не забыла. В Узбекистане со своими земляками ни разу встретиться не пришлось.

Л. И. Жукова

КИТАЙЦЫ

Самоназвание — хань, ханьжень. Народ, основное население КНР. Язык китайский сино-тибетской языковой семьи. Верующие китайцы исповедуют буддизм северной ветви, даосизм и конфуцианство, а также культ предков. Основная масса индифферентна к религии.

Китайцы в Узбекистане:

1926 г. — 108
1979 г. — 656
1989 г. — 816


Знакомство Китая с Узбекистаном имеет давнюю историю. Китайские купцы посещали его по крайней мере со времени открытия Великого шелкового пути. Ученые не исключают возможности, что отдельные китайские предприниматели могли прибывать в Бактрию еще на заре нашей эры для культивации шелка. Кроме того, тесные торговые связи с Китаем способствовали развитию в Средней Азии оружейного дела.

В Ташкентской области известен пункт Чиназ, средневековый Чинатчкет — "китайский город", где оседали купцы. Сюда в VII—VIII вв. приходили китайские миссионеры-буддисты.

В VIII в. предпринимались попытки захватить Ташкент и оказывать влияние на его политические связи с другими владениями. Сохранились данные о присылке в Согд посольств китайской принцессы.

Как свидетельствуют письменные источники, в 751 г. на реке Тараз (ныне Талас) арабские войска во главе с Зияд бен Салихом одержали победу над многочисленной китайской армией под предводительством Гао Сянь-Чжи. Двадцать тысяч китайцев попали в плен и таким образом оказались в Мавераннахре. Среди китайских военнопленных, поселенных в Самарканде, оказались специалисты бумажного производства. Они и передали местному населению секрет изготовления бумаги из хлопкового сырья.

В эпоху Саманидов китайские послы преподнесли в дар бухарскому правителю несколько картин, выполненных в традиционной манере китайской живописи, красота и утонченность которых вызвала восторг у местных вельмож.

Может быть по этой причине, уже позднее, в XIII—XIV вв., после завоевания Средней Азии монголами, "здесь, при дворе джагаидов, подвизались китайские художники, деятельность которых не могла пройти бесследно и для мастеров Мавераннахра, тем более что традиция называет в качестве основателя школы среднеазиатских живописцев Устад-Гунга, стажировавшегося в Китае".

В эпоху Амира Темура и Улугбека китайские мастера возводили впечатляющие строения, подтверждением чему являются китайский павильон "читихона" в садике Улугбека близ его обсерватории, восьмигранный памятник в комплексе Шахи-Зинда на южной окраине Самарканда.

По сообщению Рюи Гонзалеса де Клавихо, в 1404 г. к Амиру Темуру прибыло китайское посольство, но было принято довольно прохладно: шла подготовка к походу на Китай. Однако при преемниках Амира Темура регулярные посещения среднеазиатскими послами китайского двора возобновились.

И все же надо признать, что, несмотря на тесные дипломатические, культурные и торговые связи между двумя соседями (в Бухаре и Самарканде восточные ворота назывались "Китайскими"), китайцы оставались лишь частыми гостями в Темуридской империи.

Многовековые контакты народов двух стран особенно ярко отразились в культуре ферганцев (в орнаментальном искусстве, оригинальности узбекского текстиля, архитектурном декоре). В этом плане интересно наличие коневидных драконов на портале медресе Рустамбека в Ходженте (XIX в.).

В позднее средневековье некоторое число китайцев прибыло в эти края в качестве пленников. В 80-е гг. XIX в. отдельные жители Синь-Цзяна, в том числе и китайцы, неоднократно обращались к царской администрации Туркестана с просьбой оказать содействие в розыске их родственников, предположительно обращенных в рабство и увезенных в Кокандское ханство.

В конце XIX — начале XX в. в Ташкенте, Самарканде, Бухаре и Кокан-де активно действовали филиалы Русско-китайского банка. Об успехах банкиров свидетельствовали их роскошные апартаменты. В то же время этнические китайцы, жившие в Ферганской долине, Самаркандской и Сырдарьинской областях, составляли, главным образом, малоимущий люд.

В годы гражданской войны в Туркестане китайцы сражались в составе интернациональных бригад на стороне Советской власти. Известен Самаркандский мусульманский кавалерийский дивизион, в рядах которого были китайцы. Командиром дивизиона был также китаец Пау-ти-сан. Из архивных данных нам известны имена рядовых красноармейцев — Лю Фа-Ля, Чин Фу-Кай, Лю То-Сан Чин Ю, Кончисан Икохо и др. Весной 1919 г. был предоставлен "свободный проезд на родину китайским подданным, проживающим в пределах Туркестанской республики". Уехали 400 чел.

В середине 20-х гг. XX в. оставшаяся немногочисленная диаспора китайцев имела в Ташкенте свой клуб-читальню, были созданы условия, как взрослым, так детям школьного возраста, для получения начального образования на родном языке. Один из мигрантов — Ван Цзи Мин преподавал китайский язык на восточном факультете Среднеазиатского университета.

Китайцы старались селиться компактно. Так, в Кургантепинском уезде Самаркандской области в 1917 г. проживал 31 чел. китайского происхождения.

Ю. Ф. Буряков, Л. И. Жукова

Оседание китайцев в Узбекистане в XX столетии приходило в три этапа. В 1920-х гг. в Узбекистане расположились на жительство бывшие солдаты Красной Армии. В это же время стали прибывать торговцы и студенты. В 1933 г., после закрытия советско-китайской границы, все они вынуждены были здесь остаться. Среди них абсолютное большинство составляли мужчины. В 1935—1936 гг. в Узбекистане организовывались китайские колхозы, в частности колхоз "III Интернационал" в ныне Уртачирчикском районе Ташкентской области. В 1937 г. многие китайцы подверглись репрессиям, часть уехала в Сибирь и на Дальний Восток. Лишь около трети осталось в Узбекистане. Они и их потомки и составляют условную первую группу китайских переселенцев.

Вторая группа — переселенцы 1960-х гг. Проживают они в основном в Ташкенте и Ташкентской области. Характерное занятие сельских жителей — выращивание бататов, грибов. Много среди них врачей традиционной китайской медицины. Третья — временно проживающие здесь предприниматели, многие с семьями.

Современная этнокультурная ситуация с китайцами в Узбекистане имеет различную демографическую основу. Первую группу китайцев составляли исключительно мужчины, которые, оставшись, женились на русских, татарках и др. Большая часть их потомков брали фамилии матерей и записывались русскими. Лишь немногие сохранили китайские фамилии и национальное самосознание. Но и среди них наблюдается дальнейшее слияние с русскоязычным населением.

Во второй группе китайцев процент мужчин также значительно преобладает над женщинами. Естественен среди них и большой процент вступивших в межнациональные браки. Этот факт объясняется не столько недостаточностью брачных партнеров, сколько этнокультурной ориентацией.

Представители третьей группы, как правило, являются гражданами КНР и проживают в Узбекистане временно. Их семьи в абсолютном большинстве моноэтничны.

Сказанное выше, а также малочисленность китайцев в Узбекистане, дисперсное их расселение во многом объясняет недостаточное знание вторыми и последующими поколениями китайских традиции, выражающихся, главным образом, в умении готовить китайские национальные блюда, есть палочками, в соблюдении определенных обрядов и праздников жизненного цикла: годовщины ребенка, похоронного обряда с традиционными поклонами, сжиганием бумажных денег и похоронных принадлежностей на могиле, посещение могилы в строго определенное время весной и осенью и некоторые другие. Сохранился обычай встречи Нового года по лунному календарю — Чунцзе. Жители сельских местностей устраивают теплую лежанку — кан, на которой спят люди старшего поколения. Процент знания китайского языка в этой группе невелик.

Отличие второй группы заключается в знании китайского языка значительной ее частью, хотя из поколения в поколение их число уменьшается.

Китайцы третьей группы — деловые люди. Они хорошо владеют родным языком и, по возможности, соблюдают китайские традиции.

Тяготение китайцев первой и второй групп к русскоязычному населению в целом определило их дальнейшее этнокультурное развитие — неизбежное слияние. Лишь небольшая часть китайцев второй группы — из моноэтнических семей. Представители третьей группы продолжают быть носителями китайской культуры и имеют китайское самосознание.

М.Д. Савуров

Литература

Амитин-Шапиро 3. Л., Юабов И. М.
Национальные меньшинства в Узбекистане. Ташкент, 1935.

Зотов П. Д. К истории бумажного производства на Востоке // Труды Института востоковедения АН УзССР. 1954. Вып. 3. С. 158.

Левушкина С. В. Когда появился шелк в Средней Азии // Вехи времен. Ташкент, 1989. С. 36.

Никольская Г. Б. Некоторые материалы о выходцах из Китая в Туркестане после Октября 1917г.//Труды САГУ. 1959. Вып. 151.

Она же. Некоторые данные об отходничестве из Северо-Западного Китая в Туркестан (в конце XIX — начале XX века) // Труды ТуркмГУ. 1962. Ст. 194. С. 49—60.

Она же. Выходцы из Синьцзяня в Туркестане в конце XIX — начале XX в. Канд. дисс. Ташкент, 1969.

Пугаченкова Г. А., Ремпель Л. И. Выдающиеся памятники изобразительного искусства Узбекистана. Ташкент, 1960. С. 89.

Пугаченкова Г. А., Такташ Р. Искусство народа//Звезда Востока. 1956. №4.

Сааков В. Г. История Бухары. 100 вопросов и ответов. Ташкент, 1996. С. 134.

КОРЕЙЦЫ

Самоназвание — чосон сарам (в КНДР) и хангук-сарам (в Южной Корее). Народ, основное население КНДР и Южной Кореи. Корейский язык ученые относят к тунгусо-маньчжурской ветви алтайской семьи языков. Корейцы Средней Азии разговаривают на северо-восточном диалекте, в котором, в отличие от диалекта Кореи, есть ряд особенностей и заимствований из русского, узбекского и казахского языков. В разговорной речи выделяются несколько диалектов. Для корейцев характерна большая пестрота верований и религиозных культов. Основная черта их заключалась в почитании неба (ханыл), от которого, по их мнению, зависели все блага. Одухотворялась природа, которая, считалось, населена духами — добрыми и злыми. Наряду с первобытными верованиями, корейцы исповедовали буддизм — начиная с IV—VI вв., конфуцианство —V—VIII вв. и христианство — XIX в.

Корейцы в Узбекистане:

1926 г. — 30
1979 г. — 163 062
1989 г. — 183 140
2000 г. — 163 787


Время появления корейцев в Средней Азии точно не известно, но антропологические и лингвистические данные дают основание предполагать, что этнические корни корейцев восходят к региону Средней Азии и Алтая.

Четкие исторические следы их зафиксированы со второй половины I тыс. н. э. Представитель Кореи (Когурё) запечатлен на одной из композиций монументальной живописи дворцового комплекса Афрасиаб VII в., где изображены сцены посольского приема согдийским правителем Самарканда Вархумаком.

Корейский генерал Гао Сянь-Чжи возглавлял китайскую армию, штурмовавшую в 749 г. Чач (Ташкент). А после поражения китайской армии в 751 г. на Таласе один из потомков древней корейской династии Чао проехал по среднеазиатским городам, и, в частности, был в Самарканде. Сведения о связях в последующие столетия пока неизвестны. Лишь с конца XIX в. отмечается оседание корейцев в Узбекистане.

В 1924 г. в Ташкенте образуется общественная организация "Союз корейцев Туркестанской республики", объединившая соплеменников не только Узбекистана, но и других республик Средней Азии и Казахстана.

А в 1933 г. только в Верхнечирчикском районе Ташкентской области было уже 22 хозяйства, в 1934 г. — 30 хозяйств. Отмечалось, что в это время 25,8% корейцев Узбекистана обучалось на рабфаках, в техникумах, вузах.

В 1937—1938 гг. начинается насильственная депортация корейцев с Дальнего Востока в республику. Наибольшее их число было расселено в сельской местности Ташкентской, Самаркандской областей, Ферганской долины, Каракалпакии. В городах осела лишь незначительная часть.

Однако в последующие годы происходит их самостоятельное переселение в Узбекистан, в первую очередь из Казахстана, так что через 20 лет количество корейцев в республике удвоилось. В дальнейшем активные пополнения продолжались, превысив к концу 80-х гг. XX в. 180 тыс. чел.

Вместе с ростом численности корейского населения несколько изменилась и география его расселения. Высокая мобильность и тяга к образованию обусловили переселение сначала в ближайшие, а затем и в дальние города. В настоящее время значительная часть корейцев живет в городах. А ориентация на русский язык и европейскую культуру послужили основной причиной миграции части корейцев, примерно 10 тыс. чел., в Россию. Тем не менее, в настоящее время в Узбекистане проживают 200—210 тыс. корейцев.

В 1937—1938 гг. создаются первые корейские колхозы в Бекабадском районе Ташкентской области — "Новый быт", "Авангард", "Правда". Затем организуются крупные сельские хозяйства в Самаркандской и Ташкентской областях. Это, в первую очередь, "Полярная звезда" (ныне носит имя своего бывшего председателя Ким Пен Хва); "Политотдел" (ныне "Ду-стлик") и др. Ныне эти хозяйства стали многонациональными, и корейцы составляют меньшую часть их жителей.

Корейцы издавна славятся как искусные мастера земледелия: рисоводы и огородники. Несмотря на глубокие изменения социального и профессионального характера, значительное их число по-прежнему занято в сельском хозяйстве, где опыт поколений в сочетании с современными технологиями способствует достижению высоких показателей в выращивании различных сельскохозяйственных культур.

Активная культивация риса в Узбекистане началась в 60-е гг. с освоения тугайного побережья Амударьи и Арала, и корейцы в этом сыграли большую роль. Под рисовые чеки были отведены территории в Ташкентской, Сырдарьинской, Самаркандской, Хорезмской областях, Каракалпакии. Далеко за пределами республики известен высокоурожайный сорт риса "кенжо", культивированный узбекистанскими корейцами, ставший базовым для выведения многих сортов риса. Важен вклад корейцев в выращивание и орошение овощных культур на богарных землях. Особого внимания заслуживает изобретенная ими система орошения земель на склонах, представляющая собой канавки, укрепленные каркасом из железных стоек и толя. Это дало возможность оросить многие тысячи гектаров неосвоенных богарных земель.

За выдающиеся заслуги в выращивании хлопка-сырца, риса, кенафа, кукурузы и других продуктов сельского хозяйства нескольким десяткам корейцев в свое время было присвоено звание Героя Социалистического Труда, а Киму Пен Хва, председателю колхоза "Полярная звезда", — даже дважды.

Помимо сферы материального производства, в настоящее время корейцы работают и в области образования, науки, культуры, здравоохранения, прикладного искусства.

В 1937 г. в Хорезмской области был создан межрайонный корейский театр. В 1943 г. состоялось его объединение с вновь созданным Ташкентским областным театром. В 1956 г. при Узгосэстраде был создан корейский ансамбль, функционировавший, однако, недолго. Особенностью национальной культуры узбекистанских корейцев является, с одной стороны, сохранение и развитие отдельных традиционных элементов, с другой — влияние других культур, нивелирование этнических особенностей, утеря национальных традиций. Так, с 1969 г. действует корейский ансамбль "Каягым", в то же время корейские артисты участвуют в узбекских и русских театральных коллективах. Наряду с активным освоением узбекского сельскохозяйственного инвентаря корейцы сохранили свои традиционные орудия труда: легкие кетмени, тяпки (хоми), серп (нат). В быту распространены плетеные шумовки (чори), ручные веялки (кхи), корзины (конгури), соломенные шляпы (саккат). Во многих домах по-прежнему устраивают теплую лежанку (канондоль), используются прямоугольные столики для еды (папсань), небольшие скамейки (моктоксань), валикообразные подушки (пиогэ).

Изготовление и ношение традиционной одежды присуще в основном лишь незначительной части женщин старшего поколения, а использование ее в быту ограничено обрядовой сферой. Используется и в сфере профессионального и самодеятельного искусства. Она состоит из кофты (чого-ри), юбки (чхима), халата (турумаги), головного платка (сугон) и матерчатых носков (босон).

Заметна стойкая приверженность традициям в питании. По-прежнему значительное место в нем занимает рис, овощи, рыба, проросшие бобы, морская капуста, соя, обилие пряностей, соусов, маринадов. В связи с популярностью корейских блюд в Узбекистане во многих местах открыты корейские рестораны, кафе, столовые.

Господствующей формой в структуре семьи корейцев является малая семья, включающая родителей и детей и насчитывающая 4—6 чел., причем сельские семьи более многодетны. Обычно родители живут с одним из женившихся сыновей. Присущая корейской семье в прошлом неограниченная власть отца сменилась равными правами всех ее взрослых членов. В то же время по-прежнему большую роль в семейно-родственных отношениях играет принадлежность к особым экзогамным группам (пон), внутри которых браки запрещены.

Интенсивные межэтнические связи во многом способствуют увеличению смешанных браков корейцев с представителями других национальностей. Число их в городах достигает 9% от общего количества заключенных корейцами браков.

Серьезное значение в консолидации семьи и социализации подрастающего поколения придается обрядам жизненного цикла. Из традиционной свадебной обрядности фиксируются сватовство, помолвка, или малая свадьба, угощения с весельем и поклонами в доме невесты и жениха, послесвадебное угощение жениха.

Корейский язык используется в основном в бытовой среде, и преимущественно между людьми старшего, реже — среднего, поколения. Происходит дальнейшее сужение сферы его применения. В последние десятилетия этот процесс ускорился. Для корейцев характерно хорошее знание русского языка, играющего большую роль в межнациональном общении. Более того, он все шире играет роль инструмента внутриэтнического общения.

По данным переписи 1989 г., 3,6% корейцев знают узбекский язык. Характерно, что в областях корейцы лучше знают узбекский, чем в Ташкенте и Ташкентской области. В последнее десятилетие с обретением Узбекистаном независимости и приданием узбекскому языку статуса государственного число корейцев, владеющих им, увеличилось. В целом определяющей в этнокультурном развитии корейцев Узбекистана является тенденция к интернационализации во всех сферах культуры.

Корейцы внесли определенный вклад в народное хозяйство, науку и культуру Республики Узбекистан. Наиболее известные из них: доктор физико-математических наук Вячеслав Терентьевич Эм, доктор философии Сергей Михайлович Хан, доктор филологических наук Алексей Шин, востоковед Валерий Ким, художники Николай Сергеевич Шин и Николай Семенович Пак, художник-орнаменталист М. В. Нам, певица Галина Шин и солист балета Владислав Югай, композитор И. Пак и дирижер Артем Пак, обладатель Кубка мира по боксу Владимир Шин и мастер международного класса по шахматам Ольга Ким.

Известность получили организатор сельского хозяйства, дважды Герой Социалистического Труда Ким Пен Хва, общественные деятели Виталий Васильевич Фен и Виктор Анатольевич Чжен.

М.Д. Савуров

Литература

Альбаум Л. И.
Живопись Афрасиаба. Ташкент, 1975. С. 112.

Амитин-Шапиро 3. Л., Юабов И. М. Национальные меньшинства в Узбекистане. Ташкент, 1935.

Гинзбург А. И. Узбекистан: Этнополитическая панорама. Очерки, документы, материалы. М., 1995. С. 87.

Джарылгасинова Р. Ш. Культура и быт корейцев совхоза "Раушан" Кунградского района Каракалпакской АССР // КСИЭ. 1960. Вып. 35. С. 54—63.

Она же. К вопросу о культурном сближении корейцев Узбекской ССР с соседними народами (Традиционное и новое в хозяйстве и материальной культуре) // СЭ. 1966. № 5. С. 3—14.

Она же. Традиционное и новое в семейной обрядности корейцев Средней Азии // История, археология и этнография Средней Азии. М.: Наука, 1968. С. 343—349.

Она же. Антропологические процессы у корейцев Средней Азии и Казахстана // Личные имена в прошлом, настоящем и будущем (Проблемы антропонимики). М.: Наука, 1970. С. 139—149.

Она же. Новое в культуре и быту корейцев в Средней Азии и Казахстана (На примере сельского населения) // СЭ. 1977. № 6. С. 59—70.

Она же. К характеристике современной антропонимической модели корейцев, проживающих в сельских районах Узбекистана // Ономастика Средней Азии. М.: Наука, 1979. С. 203—205.

Она же. Основные компоненты традиционной корейской антропонимии // Этническая ономастика. М.: Наука. 1984. С. 102—109.

Она же. Основные тенденции этнических процессов у корейцев Средней Азии и Казахстана // Этнические процессы у национальных групп Средней Азии и Казахстана. М.: Наука, 1980. С. 43—73.

Ионова Ю.Б. Корейцы//Народы Средней Азии и Казахстана. Т. 2. М.: Наука, 1963. С. 564—581.

Она же. У корейцев Средней Азии // КСИЭ. Вып. 37. М., 1965. С. 23—34.

Исхаков Ф. Б., Ким М. В. Люди счастливой судьбы (о тружениках колхоза "Полярная звезда"). Ташкент, 1972. С. 103.

Ким О. М. Особенности русской речи корейцев Узбекской ССР. Автореф. канд. дисс. Ташкент, 1964.

Он же. К изучению антропонимии корейцев СССР//Ономастика Востока. М.: Наука, 1980. С. 53—63.

Югай И. Г. Этносоциологическое изучение языковых процессов среди корейцев Узбекской ССР//Полевые исследования института этнографии, 1977 г. М., 1979. С. 168—174.

КУРДЫ

Самоназвание — курд, курмандж. Народ в Юго-Западной Азии. Частично живут в Закавказье, Средней Азии и Казахстане. Язык — курдский иранской группы индоевропейской семьи. Верующие — в основном мусульмане-сунниты.

Курды в Узбекистане:

1926 г. — 15 000
1979 г. — 982
1989 г. — 1 839


Хотя курды — один из древнейших народов Востока, но, в силу сложных геополитических условий, своей государственности они не имели. С основной территории расселения с древности мигрировали на Кавказ и в Среднюю Азию. О времени первого появления курдов в пределах Средней Азии точных сведений нет.

В 1381 г. при завоевании Амиром Темуром Хорасана присоединяются и земли курдов, а их ученых направляют на родину Темура — в Шахрисабз.

В XVII—XVIII вв. иранские шахи переселяли курдов в Хорасан, Гилян, Белуджистан, и стремились этим обеспечить охрану восточных границ Ирана от нападений туркмен и узбеков. Пехота в Хивинском ханстве XVIII—XIX вв. частью состояла из невольников-курдов.

Именно с этого времени курды начинают переселяться в Туркмению и Узбекистан. По материалам курдоведа К.И. Мирзаева, наиболее компактно расселяются в Марыйской области.

В 1937 г., когда началась депортация курдов с территории Армении и Азербайджана, их распределили по 14 областям и по 110 районам Средней Азии и Казахстана. На каждый поселок приходилось 20—25 семей. Отмечался низкий уровень грамотности среди курдского населения.

Но наиболее массовое расселение высланных курдов здесь происходило в годы второй мировой войны. В середине декабря 1944 г. в Узбекистан прибыло 29 эшелонов спецпереселенцев из Грузии. Все курды были распределены по 7 областям и 43 районам республики, в частности в Ташкентской, Самаркандской, Ферганской и Бухарской областях.

В апреле 1956 г. со спецпереселенцев были сняты ограничения в правах. Некоторые курды остались жить в Узбекистане, занимались сельским хозяйством.

Отсутствие возможности получить образование на родном языке и условий для развития национальной культуры привели к утрате самобытности курдов.

Данные о численности курдов в Узбекистане в переписях населения 1959, 1970, 1979 гг. не приводятся. В 1989 г. в республике проживало 1839 курдов (в Ташкенте — 77 чел.), из них 52,6% — мужчины; 84% считают родным язык своей национальности, 5,4% — русский; 53,5% свободно владеют вторым языком (русским).

С 1989 по 1990 г. в связи с конфликтом в Нагорном Карабахе в Узбекистан эмигрировало 685 курдов.

Традиционные занятия курдов: полукочевое скотоводство (крупный и мелкий рогатый скот), земледелие (зерновые, садоводство, табак). Развито ковроделие, производство шерстяных изделий, металлической посуды, чеканка по металлу, резьба по дереву.

Традиционная одежда мужчин имеет несколько вариантов. Общие элементы — широкие шерстяные шаровары, бязевая рубаха с разрезом на груди и длинными рукавами, к которым пришиты куски материи (факиа-на), пояс (пэштэн), шерстяной жилет, а в холодное время — шерстяная куртка или длинная войлочная накидка, головной убор (колав), сверху обмотанный большим платком, обычно с кистями. Обувь (клаш) надевают на шерстяные вязаные ковровые носки. Те же элементы и в женской народной одежде: матерчатые шаровары, длинная рубаха, платье-рубаха с факиана, жилет, пояс-пэштэн. Фольклор — песни, танцы, в т. ч. хороводные с предводителем и др.

В национальной кухне курдов преобладает мясо-молочная пища. В земледельческих районах распространены блюда из пшеницы, риса, острые приправы. За годы проживания в Узбекистане кухня стала разнообразнее: появились различные мучные и кондитерские изделия, фруктовые десерты.

А. Рахманкулова

Литература

Али-хан Аман
. Миграция населения Узбекистана (1989—1998). Ташкент, 2000. С. 82—83.

Аристова Т. Ф. Курды Закавказья. М., 1966.

Она же. Отражение этнических процессов в традиционно-бытовой культуре курдов Азербайджана и Туркмении // Этнические процессы у национальных групп Средней Азии и Казахстана. М., 1980.

Бартольд В. Историко-географический обзор Ирана. СПб., 1903. С. 62.

Бугай Н. Ф., Броев Т. М., Броев Р. М. Советские курды: время перемен. М., 1993. С. 192.

Вильчевский О. Курды. М.; Л., 1961. Библиография по курдоведению / Сост. Ж. С. Мусаэлян. М., 1963.

Карпов Г. И. Национальные меньшинства ТССР//Туркменоведение. (Ашхабад). 1931. № 3—4. С. 65.

Курдские пословицы и поговорки / Сост. Ордихане Джалил, Джалиле Джалил. М., 1972.

Маджид Ариф. Одежда и украшения курдов Ирака // Полевые исследования Института этнографии АН СССР. 1975. М., 1977.

Ментешашвили А. М. Курды. Очерк общественно-экономических отношений культуры и быта. М., 1984.

Мирзаев К. И. Курды. Малая энциклопедия. Алматы, 2001.

Народы Средней Азии и Казахстана / Под ред. С. П. Толстова. М., 1963. Т. 2. С. 649—661.

Никитин В. Курды / Пер. с франц. М., 1964.

Садыков У. А. Курды: Депортация в Казахстан // Депортированные в Казахстан народы: время и судьбы. Алматы, 1998. С. 180—181, 186.

В составе многоликой ташкентской интеллигенции лиц курдской национальности всегда были единицы. Туркменская курдка Клара Гельдыева (1933—1992) — выпускница Московского государственного университета им.Ломоносова, вначале работала редактором документальных фильмов на киностудиях "Туркменфильм" и "Таджикфильм". С 1966 г. — член сценарно-редакционной коллегии киностудии "Узбекфильм". Как редактор приняла участие в выпуске нескольких десятков картин и зарекомендовала себя высококлассным специалистом. Один из старейших преподавателей Восточного института Республики Узбекистан Салих Ахмед Бахши поселился в Ташкенте более полувека назад. Родился он в 1922 г. в одной из северных провинций Ирака.

После падения Мехабадской курдской республики, не просуществовавшей и года (с 22 января 1946 г. — по 17 ноября 1949 г.), один из ее лидеров — военачальник Мустафа Барзани

вместе с пятьюстами воинами (представителями племен Баружи, Музуийми, Феруан, Дулямари, Барвори), среди них и Салих Ахмед Бахши, спасаясь от расправы нового иранского режима, после долгих скитаний попали на территорию Нахичевани. Через два месяца курдский отряд передислоцировался в Бакинский район Азербайджанской республики. И, наконец, в августе 1948 г. его перебросили в Узбекистан и разместили под Ташкентом. В 1949 г. членов отряда трудоустроили небольшими группами в Ташкентской, Самаркандской, Наманганской, Андижанской и Ферганской областях, где они занимались сельским хозяйством. Салих Ахмед Бахши работал в одной из кибрайских садоводческих организаций.

В 1952 г. иракские курды вновь были объединены в лагере в местности Алмазар Ташкентской области. Мустафа Барзани некоторое время учился в Москве. Многие мужчины обзавелись здесь семьями и имели по двое-трое детей. Женились в основном на женщинах русской и татарской национальностей. 27 курдов за десятилетний период пребывания в Узбекистане умерло.

14 июля 1958 г. в Ираке был свергнут монархический режим и провозглашена республика. У курдской эмиграции во главе с Мустафой Барзани появилась возможность вернуться домой. В марте 1959 г. курдский отряд организованно переправили в Одессу, а затем морским путем в город Басру (Ирак).

В 1961 г. Салих Ахмед Бахши по семейным обстоятельствам вернулся в Ташкент. В настоящее время преподает арабский язык на восточном факультете ТашГУ (ныне Восточный институт). Женат на русской.

Л. И. Жукова


КЫРГЫЗЫ

Самоназвание — кыргыз, средневековое восточное — хырхыз, старое русское — каракиргизы, закаменные киргизы, это название сохранялось до 1925 г. Соседей кыргызов — казахов ошибочно называли казак-киргизами (киргиз-кайсаки), вследствие чего очень часто казахов и кыргызов неправильно рассматривали как единый народ. Основное место расселения — Кыргызстан, но значительная группа проживает районах Казахстана, Таджикистана и Узбекистана. Язык — кыргызский кипчакской подгруппы тюркской группы алтайской семьи. Верующие — мусульмане-сунниты.

Кыргызы в Узбекистане:

1926 г. — 90 700
1939 г. — 89 000
1959 г. — 92 700
1979 г. — 142 200
1989 г. — 174 900
2000 г. — 231 864


Время первого проникновения кыргызов на территорию современного Узбекистана не выяснено, т. к. оно осложняется проблемой происхождении кыргызского народа. Некоторые ученые размещают их родину в глубинных районах Центральной Азии — Монголии, Минусинской котловине, с расселением от Енисея до Байкала и Южного Туркестана. Другие связывают становление народа и культуры с взаимодействием двух этнических элементов — центральноазиатского и местного среднеазиатского. Согласно второй точке зрения, проникновение кыргызов в степные северные и восточные районы Узбекистана, как части сакских племен, следует относить к VI—IV вв. до н. э., а в последующем и орхоно-усуньских племен, частично проникших в Ферганскую долину — ко II в. до н.э.

Кыргызы издревле были связаны с населением городов среднеазиатского Междуречья тесными торговыми связями — получали от них ткани и одежду, продукты сельского хозяйства и оружие, продавая, в свою очередь, скот, шерсть, шкуры, молочные продукты, войлок, кожу, пушнину.

Активно кыргызы начали проникать в степные районы Междуречья в VI в. в составе Западно-Тюркского, а позже Уйгурского и Тюркского каганатов.

В XV—XVI вв. они входят в орбиту Моголистана и государства Шей-банидов. В составе последнего кочуют в степях и предгорьях Ферганской долины, окрестностях Бухары и Джизака, Заамина и Бахмала. В середине XVII в., в связи с вторжением в пределы Кыргызстана огромной массы ойратов (джунгар) — кочевников западной ветви монгольских народностей, кыргызские племена с исконно своей территории также стали активно продвигаться в Фергану, Восточный Туркестан, на Памир, Ал аи, горные долины.

Обратно из Ферганской долины на Тянь-Шань часть кыргызов вернулась после прекращения существования ойратского государства в 1758 г., когда на территории Джунгарии уже почти не осталось калмыцкого населения.

Правители возникшего в Ферганской долине в XVIII в. Кокандс-кого ханства избрали кыргызские земли одним из главных объектов своего завоевания. В 1762 г. кокандский правитель Ирдана-бий напал на Узген, впоследствии захватил Ош. Его преемник на престоле — Нарбута-бий продолжил завоевательную политику, подчинив всю предгорную южноферганскую территорию, занятую кыргызами, а также Ал аи.

Здесь были возведены крепости, которые служили местом дислокации кокандских гарнизонов и сборщиков налогов, а также пограничными форпостами с соседним Синь-Цзяном. Около многих крепостей возникали узбекские поселения, население которых занималось земледелием, ремеслом, торговлей. Кыргызов же с плодородных земель Ферганской долины кокандцы вытеснили в горы Алая, Тянь-Шаня и Памира.

После подчинения южных кыргызов, кокандцы устремились в северные районы Кыргызстана, полностью завоевав их к 30-м гг. XIX в.

Феодально-родовая знать южнокыргызских племен принимала активное участие в политической жизни Кокандского ханства. Представителям знати кокандские ханы раздавали чины и должности, как в войсках, так и в гражданском управлении. Так, алайский родоправитель Алымбек много лет был хокимом Андижанского вилоята, а одно время даже первым визирем ханства.

Данные свидетельствуют о том, что расселение кыргызов в XVIII— XIX вв. на территории современного Узбекистана несколько отличалось от нынешнего. В третьей четверти XIX в. небольшие группы кыргызов еще жили в долине Зарафшана: в Самаркандском отделе их насчитывалось 665 чел., в Каттакурганском отделе — 372 двора, в Ургутской волости — 17 дворов.

В середине XIX в. началось военное наступление царской России на Среднюю Азию. В мае 1865 г., когда русскими войсками были взяты Ташкент и Ходжент, Кокандское ханство потеряло суверенитет и встало под протекторат России. В результате Кокандского восстания 1874—1876 гг., в котором, помимо других народов, активное участие приняли кыргызы под предводительством Пулат-хана, южные кыргызы были завоеваны русскими войсками и вошли в состав Российской империи. 19 февраля 1876 г. Кокандское ханство было упразднено и вместо него образована Ферганская область Туркестанского генерал-губернаторства. Таким образом, южная часть Кыргызстана в 1876 г. вошла в состав Ферганской области.

Вхождение Кыргызстана в состав Российской империи, стоявшей на более высокой ступени общественного и экономического развития, несмотря на жесткую колониальную политику царизма, имело прогрессивное значение для дальнейшего развития кыргызского народа. Завершился процесс воссоединения кыргызского народа, поскольку новая власть положила конец межплеменным и межродовым распрям.

Традиционный образ жизни кыргызов — кочевое скотоводство с преимущественным разведением мелкого рогатого скота, длительными перекочевками. Ремесло связывается в основном с переработкой продуктов скотоводства — обработка шкур, кож и шерсти, изготовление войлочной продукции — простых кошм для покрытия юрт и интерьеров, шерстяной ткани и сукна, одежды и кож, шерсти и козьего пуха. Очень распространено у кыргызов Ферганы было и ковроделие.

Традиционное жилье кыргызов — юрта, приспособленная для быстрой вьючной укладки при постоянном кочевании. Выделяются два типа юрт: рядовая — "карауй" и парадная — престижная, для более богатых членов рода — "ок уй". Конфессионально-культовые обряды кыргызов от рождения до похорон, несмотря на принадлежность к суннитской ветви ислама, содержат элементы древнетюркских и монгольских шаманских веровании, а также христианства несторианского толка, широко воспринимавшихся кыргызскими племенами Восточного Мавераннахра с VI до начала XIII в.

В XIX в. часть кыргызских племен влилась в состав населения Кокандского ханства и Бухарского эмирата, что способствовало более тесным экономическим связям с оседлым населением, расширению торговли скотом, продуктами животноводства и проникновению товарно-денежных отношений в их хозяйство. Отголоском этих связей, в частности, является сохранившийся доныне в Ташкенте Алайский базар, являвшийся местом сосредоточения мясомолочной продукции.

К концу XIX в. выросла численность оседлых кыргызов. В долинах Восточного Приферганья имелось немало кыргызских кыштаков. Они занялись орошаемым земледелием (сеяли просо, пшеницу, выращивали хлопок) и отгонным скотоводством (держали, в основном, овец и рабочий скот).

В бухарской части Зарафшана было 20 селений и шесть арыков, носивших название "кыргыз". Прямыми потомками живших здесь кыргызов следует считать жителей Бухарского, Гиждуванского, Керминского и Шахрисабзского уездов, которые отнесли себя в 1924 г. к узбекскому племени "кыргыз". Их насчитывалось 5600 дворов.

К 1917 г. в Приферганье образовались как мононациональные по составу узбекские и кыргызские селения, так и смешанные — узбекско-таджикско-кыргызские. В 1926 г. в ходе административно-территориального деления уточнялись границы между соседними республиками. Так, Айымская волость Джалалабадского кантона, за исключением нескольких сельсоветов, отошла к Узбекистану, как населенная в основном узбеками, а из Узбекистана были переданы Кыргызстану Исфанинская, Чапкулукская и Бакса-Исфанинская волости, населенные в основном кыргызами.

Как показывают статистические данные, численность кыргызов, проживающих в Республике Узбекистан, продолжает расти, хотя удельный вес их в общем национальном составе населения не меняется. Большое внимание уделяется в республике развитию образования и культуры кыргызского народа. Еще в 1922 г. в Узбекистане были созданы интернаты специально для обучения кыргызских детей. Позже, в связи с оседанием кыргызов, в 1934 г. в Фергане, Маргелане, в Пайарыкском районе Самаркандской области, Галляаральском районе Джизакскои области открываются кыргызские школы, в педагогическом институте готовятся кадры преподавателей. Развиваются кыргызское прикладное, изобразительное искусство, кыргызский эпос.

Величайшее произведение народного творчества кыргызов — эпос "Манас", который представляет собой большую по объему эпическую трилогию, созданную в результате коллективного творчества многих поколений талантливых сказителей — манасчи. Он состоит из несколько сот тысяч стихотворных строк и превосходит по объему все известные эпические произведения мира. "Манас" является важным источником изучения этнической истории и этнокультурных связей кыргызов. Судя по содержанию, кыргызы имели этнические и культурные связи с народами Сибири, в том числе тунгусо-маньчжурскими, Средней Азии и Казахстана, Южного Урала, Северного Кавказа, Крыма и других сопредельных территорий.

В Узбекистане чтят память героя Советского Союза Османа Якубова (1910—1944). В Андижанской области в кишлаке Найман ему установлен памятник и его именем названа сельская школа № 7.

В послевоенные годы в республике выросла большая группа кыргызских ученых: доктор исторических наук Э. Ходжиев, доктора философских наук К. Н. Ирисбаев и М. Холматова, доктор географических наук С. Караев, кандидат биологических наук К. Т. Алпатов.

В. В. Германова

Литература

Ата-Мирзаев О., Гентшке В., Муртазаева Р.
Узбекистан многонациональный: Историко-демографический аспект. Ташкент, 1998. С. 52, 57, 62, 65—159.

Бактыгулов Д. Ж. Формирование кыргызского народа. Кыргызы. Этногенетические и этнокультурные процессы в древности и средневековье в Центральной Азии. Бишкек, 1996. С. 164—179.

Гинзбург А. И. Узбекистан: Этнополитическая панорама, очерки, документы, материалы. М., 1995. Т. 2.

Кляшторный С. Г., Савинов Д. Г. Степные империи Евразии. СПб., 1996.

Койчуев Т., Мохрынин В., Плоских В. Киргизы и их предки. Нетрадиционный взгляд на историю и современность. Бишкек, 1994. С. 44—127.

Молдобаев И. Б. Эпос "Манас" как историко-этнографический источник//Эпос "Манас" и этническое наследие народов мира. Бишкек, 1995. С. 4—207.

Набиев Р. Н. Из истории Кокандского ханства (Феодальное хозяйство Худояр-хана). Ташкент, 1973. С. 385.

Народы Средней Азии и Казахстана: в 2-х т. / Под общ. ред. С. П. Толстого. М., 1963. Т. 2. С. 154—320.

Ошская область. Энциклопедия. Фрунзе, 1987. С. 52—445.

ЛАТЫШИ

Самоназвание — латвиеши. Народ, основное население Латвии. Язык — латышский балтийской группы индоевропейской семьи. Верующие — католики (переселенцы из Восточной Латвии), лютеране (из Западной Латвии) и православные (переселенцы из пограничных с Россией областей).

Латыши в Узбекистане:

1926 г. — 735
1979 г. — 1 464
1989 г. — 1 131
2000 г. — 140


В XVIII в., после заключения Ништадского мира (1721 г.) и трех разделов Речи Посполитой, почти вся Латвия вошла в состав Российской империи. Выходцы из Латвии, поступавшие на военную службу и становившиеся чиновниками, расселялись по всей территории России.

Представители латышской национальности впервые оказались в Средней Азии в составе войск России в середине 60-х гг. XIX в. Позднее в Туркестане осело небольшое количество латышей — квалифицированных рабочих, чиновников, учителей, врачей и прислуги. Большая часть их занималась ремеслом, торговлей и принадлежала к мелкобуржуазной прослойке. В 1905 г. церковный евангелическо-лютеранский приход в целом по Туркестану посещало 150 латышей. Средняя Азия стала убежищем для многих ушедших в подполье латышей-революционеров.

Первая мировая война ознаменовала собой новый этап переселения латышей в регион. К концу 1915 г. в Туркестане было размещено не менее 1,5 тыс. беженцев из всех пяти историко-культурных районов Латвии (Курземе, Земгале, Латгале, Аугшзене и Видземе). После реэвакуации их осталось около 600 чел. На этой основе и было создано "Латышское общество". Уже позднее, в 20-е гг., в целях урегулирования жизни многонационального населения Туркестана было создано Польско-латышское национальное бюро при Совете нацменьшинств.

В тот период в общественно-политической жизни Узбекистана выходцы из Латвии играли заметную роль: Якоб Петере — чекист, член ЦК Туркестанского бюро РКП(б), начальник ЧК республики, Ян Рудзутак — председатель Среднеазиатского ЦК ВКП(б); Ф.Я. Цируль — начальник Ташкентской городской милиции и др. Среди латышей было немало работников сферы образования, медицины. Например, в Среднеазиатской военной школе преподавал латыш И. Я. Дос. Проявили они себя и хорошими ирригаторами в хлопкосеющих районах.

События второй мировой войны привели к увеличению численности латышской диаспоры на территории Узбекистана — теперь их стало 1200 чел.

Последней волной прибытия в Узбекистан латышей стал приезд добровольцев для восстановления Ташкента после землетрясения 1966 г. Латвия тогда построила около 9 тыс. кв. метров жилой площади.

Представители латышской национальности работали в самых разных уголках Узбекистана, легко вписывались в трудовые коллективы и осваивали языки коренного населения. "Мы сами не раз были свидетелями того, как легко и свободно разговаривали на каракалпакском языке русские и украинцы, армяне и латыши", — писал журналист В. Тюриков.

В Узбекистане в 30-х гг. XX в. плодотворно работал скульптор Ян Рейнович Страздин (Страздинын). В научном мире широко известен ученый-ботаник и биолог Роберт Иванович Оболин. Скудре Лидия Рихардовна — участница второй мировой войны, ныне заведующая Музеем истории железнодорожного транспорта.

В последнее десятилетие усилилась эмиграция латышей на этническую родину. В настоящее время на территории Узбекистана проживает небольшое число представителей этой национальности. Многие из них (как правило метисы), осознают себя латышами, но в паспортных данных значатся как русские. Латышская диаспора Узбекистана очень бережно относится к исторической памяти своего появления в Средней Азии, хранит национальные традиции, поддерживает друг друга.

О. Кобзева, Л. И. Жукова

Литература

Ата-Мирзаев О., Гентшке В. Л., Муртазаева Р.
Узбекистан многонациональный: Историко-демографический аспект. Ташкент, 1998.

Балтийский этнографический сборник // Труды Института этнографии АН СССР. Новая серия. М., 1956. Т. 31.

Матвеев А. И. Зарубежные выходцы в Туркестане на пути к Великому Октябрю. Ташкент, 1977.

Нарходжаев Ф. X. 50 лет на боевом посту. Ташкент, 1980. С. 24.

Тюриков В. Песни седого Арала. Ташкент, 1979. С. 324.

Этнография / Под ред. Ю. В. Бромлея и др. М.: Высшая школа, 1982.

Из рассказа заслуженной учительницы Республики Узбекистан Л. Г. Мельниковой-Лиепинь (1926 г. р.).

Моя мама — Паулина Михайловна Лиепинь-Озелинь родилась 10 ноября 1888 г. в деревне Спильва Уйгумурской волости Витебской губернии Двинского уезда в семье владельца хутора и певчей местного костела. В 1908 г. семья переехала в Крейцбург, затем в Ригу, где открыла свой магазин. Паулина была желанной гостьей на приемах и балах самых знатных семейств города. В 1914 г., накануне войны, из Франции с учебы вернулся единственный сын помещиков А., живших неподалеку. Он посватался к Паулине, заручился ее согласием и стал готовиться к свадьбе. Но в день свадьбы моя мама объявила, что отказывается выходить замуж. А на следующий день все узнали, что молодой помещик А. застрелился. Мои дедушка и бабушка решили отослать маму "от греха подальше ", к старшей сестре мамы — Анне, которая к тому времени была замужем за инженером-путейцем, работавшим на строительстве Китайско-Восточной железной дороги и жила в Харбине.

Дом Анны Лиепинь слыл одним из самых гостеприимных в Харбине, его всегда посещало множество белых офицеров и инженеров, работавших на КВЖД. Один из них после приезда Паулины особенно зачастил к ним. Это был мой отец Григорий Никифорович Мельник, уроженец села Ольшанка Каменец-Подольской губернии, попавший в Маньчжурию по долгу службы, почитатель и последователь Л. Н Толстого.

Мама, вначале согласившаяся выйти за него замуж, перед самой свадьбой опять стала отказываться, ссылаясь на то, что не знает ни русского, ни украинского языков и необходимо съездить в Ригу — спросить благословения у родителей. Однако старшая сестра заставила ее выйти замуж. Мама рассказывала, что в церковь ее везли связанной. Впоследствии она очень полюбила своего мужа и родила ему шестерых детей.

Тем временем в России произошла революция. КВДЖ осталась в ведении Советского Союза и в 1918 г. мои родители стали гражданами СССР. Все мы, шестеро детей (3 сына и 3 дочери), учились в Маньчжурии в советской школе-интернате.

Жили сначала в г. Харбине, затем при станциях Хайдохецза, Имянь-по и Уцзимхэ. В 1929 г. китайцы при обыске нашли у отца портрет Ленина и ленинские книги. Его арестовали и посадили в Сумбейскую тюрьму как большевика, нелегально занимающегося марксизмом. В 1933 г. он был тяжело ранен, отбивая нападение китайских разбойников-хунхузов на железную дорогу.

Моя старшая сестра Александра (1916 г.р.) в 1933г. вышла замуж: за сибиряка А. С. Ищенко, начальника поезда, и уехала в Новосибирск. Родила дочь, ожидала второго ребенка. Непривычная к суровому климату и своеобразному укладу жизни семьи мужа — его родители были староверами, она слезно умоляла наших родителей приехать в Союз.

К тому времени вопрос о продаже КВЖД Китаю был решен. Отец и мать, получившие из Москвы разрешение на въезд, продали часть имущества, простились с мамиными родственниками, оставшимися в Харбине (некоторые из них затем перебрались в США), поехали в СССР. В 1936 г. при въезде в г. Кушку возвращающихся из Харбина советских подданных встречал сам К. Ворошилов.

Сестра моя тем временем порвала с мужем и приехала в Кушку. Здесь в то время было много латышей. Один из них хотел жениться на сестре, но мой отец был против, т. к. жених, во-первых, был лютеранин, а во-вторых, отец хотел, чтобы Александра помирилась с мужем.

Мой отец стал работать бригадиром (артельным старостой) при конторе ПЧ-7 Кушкинской ветки Среднеазиатской железной дороги. Но 15 ноября 1937 г. ночью к нашему дому подъехала машина и отца увезли. На другой день в ГПУ железной дороги вызвали мою мать и хотели арестовать. На ее счастье, там оказался ее земляк — латыш Петр Земид. Он поручился за нее и помог выехать в Сырдарью. Долгие годы мы ничего не знали об отце, и только после реабилитации всех политзаключенных выдали справку о его смерти 19.04.1938 г.

Жить в Сырдарье было тяжело. Двое моих старших братьев — Владимир и Иван, учась в Ташкенте (один на географа, другой — на художника), подрабатывали как могли и посылали деньги матери. Я с 14 лет стала преподавать на курсах ликбеза, а затем, закончив в Ашхабаде педагогический институт, обучала русскому языку ребят в узбекских школах.

Когда началась вторая мировая война, Володю забрали на фронт. 24 ноября 1942 г. он пал смертью храбрых под Сталинградом. Семнадцатилетний Иван, работавший на военном заводе и имевший бронь, ушел на фронт добровольцем — мстить за брата, и погиб в боях на Курской дуге. Сестра Александра была осуждена по 58-й статье на 10лет — за выступления против Сталина, и отбывала свой срок в лагерях на Колыме. Мой муж: погиб в разведке под Майкопом. Младший брат Женя работал в две смены на военном заводе в г. Фрунзе. Горе, как свинцовая плита, опустилось на плечи нашей матери. На ее руках осталась маленькая внучка, дочь Александры, и младшая дочь Валя. Как жена и мать "врагов народа " она не получала пособия, и только после гибели сыновей на фронте, в смерть которых она так никогда и не поверила, стала получать небольшие деньги.

Листая нашу старую домовую книгу, я вчитываюсь в имена тех людей, кого мама пускала пожить в осиротевшие комнаты дома. Это были беженцы с Украины, Белоруссии, западных районов России и Дальнего Востока: евреи, украинцы, крымские татары, китаец, с которых она, несмотря на нужду, не брала денег.

Она воспитала всех своих детей, внуков честными, трудолюбивыми, добрыми людьми. Она привила нам любовь к латышской культуре: латышским песням, укладу жизни — бережливому и трудолюбивому.

В 1970 г. я и братишка Женя, получивший в то время орден Ленина за открытие газовых месторождений на Устюрте, повезли маму в Ригу, в Юрмалу, в Тукумс, где и сейчас живут ее племянники, дети ее родных братьев Вольдемара, Якова, Вальтера. Более полувека не видела она родины, не хоронила родителей, родных. Племянники предлагали ей остаться жить у них, но она вернулась обратно — Узбекистан стал ее второй родиной. Здесь она и умерла, не дожив лишь немного до 90 лет.

Хотя многие из наших родственников, живущих в Узбекистане, записаны в паспортах как русские, латышская культура укоренилась в наших сердцах. Один только мой племянник В. Е. Мельников, участвовавший в ликвидации Чернобыльской аварии и вернувшийся затем в Узбекистан, в настоящее время имеет в паспорте запись — латыш.

Записала О. Кобзева


ЛИТОВЦЫ

Самоназвание — летувяй. Народ, основное население Литвы. Язык — литовский балтийской группы индоевропейской семьи. Верующие — в основном католики, есть лютеране.

Литовцы в Узбекистане:

1926 г. — 317
1979 г. — 1 040
1989 г. — 1 628
2000 г. — 519


Намеки о знакомстве среднеазиатских народов с жителями Прибалтики засвидетельствованы в документах XVII в., из которых известно, что мусульманским купцам в Московском государстве иногда удавалось заполучить "раба немецкого" и "литовского полону".

В конце 60-х гг. XIX в. в составе российской армии в Туркестане были и литовцы. Чуть позднее сюда начали приезжать гражданские лица литовской национальности, имеющие российское подданство. В начале прошлого века литовцы составляли заметную долю в мелкобуржуазной прослойке Ташкента, Самарканда и городов Ферганской долины. В числе выходцев из западных национальных районов Российской империи в Туркестане насчитывалось около 1000—1200 литовцев.

С 1902 г. главным куратором католиков Среднеазиатского региона назначается литовец ксендз Юстин Пранайтис (1861—1917). Благодаря его энергии и таланту руководителя в столице Туркестанского генерал-губернаторства — Ташкенте строятся Дом священника, временно заменяющий молитвенный дом, и красивейший римско-католический костел, а также храмы в Самарканде и Скобелеве. С момента приезда отца Пранайтиса мессы в ташкентском католическом храме и в других пунктах сосредоточения литовцев во время его служебных командировок проводились, помимо русского, польского, и на литовском языке.

Отдельные литовцы являлись лютеранами и посещали евангелическо-лютеранские церкви. В 1905 г. в ташкентском церковном приходе лютеран числилось 10 литовцев. Их количество заметно пополнилось в годы первой мировой войны за счет военнопленных и беженцев. Большая часть литовцев сконцентрировалась в Ташкенте, Сырдарьинской и Самаркандской областях.

В декабре 1915 г. ксендз Юстин Пранайтис подготовил приют для беженцев из Литвы. В общежитии при "Польском костеле" было принято и обеспечено работой свыше 60 чел. Многие из них уже весной 1916 г. смогли вернуться на родину. В феврале 1917 г. Юстин Пранайтис умер. Следующим куратором стал отец Бронислав Рутенис из Литвы. В крае отец Рутенис занимался религиозной деятельностью на протяжении двадцати лет.

В мае 1917 г. был образован Союз граждан литовской национальности Ташкента. В дальнейшем его переименовали в Национальное общество "Вильтис". Аналогичные национальные литовские группы создаются и в других городах региона. Тогда же один представитель от литовцев Туркестана был делегирован на созываемый в Петрограде Литовский сейм. При Народном комиссариате по делам ТуркАССР одной из первых была образована польско-литовская секция. При ее содействии в 1922 г. большинство литовцев возвратилось на историческую родину.

В годы военного лихолетья численность литовцев в Узбекистане вновь возрастает за счет эвакуированных из Прибалтики, а затем убывает в конце 40-х.

В годы второй мировой войны узбекистанские литовцы вместе со всеми народами огромной страны сражались с фашизмом. Трое из них — Виленский Вольфас Лейбович, Позняк Виктор Генрихович и Мац Григорий Зельманович — получили звание Героя Советского Союза.

Немногим более года работали строители Литвы на восстановлении Ташкента, разрушенного землетрясением 1966 г., но успели выстроить в подарок его жителям четыре дома на 300 квартир.

В конце XX в. наиболее многочисленные группы литовцев традиционно проживали в Ташкенте, Ташкентской (около 140 чел.) и Самаркандской (свыше 250 чел.) областях. Многие имеют высшее образование. В настоящее время узбекистанские литовцы в основном сосредоточены в Ташкенте и Самарканде.

Несмотря на малочисленность и привязанность к узбекской земле, представители данного народа не ассимилировались с другими нациями, остались верны своим традициям и происхождению, хотя случалось, литовки выходили замуж за узбеков и русских. Последние тринадцать лет литовцы имеют возможность отправлять религиозные обряды в отреставрированных костелах республики.

В Узбекистане и за его пределами широко известны имена представителей литовского народа — специалиста в области ядерной физики, профессора Б. Витолтаса, доктора медицинских наук Г.Ф. Манкуса (1896 г.р.); архитекторов А. Жмуйда и Г. Жмуйда; скульпторов Я. Кучиса, работавшего в республике с 1929 по 1948 г., и Ю. Липоса; графика и плакатиста А. Читкаускаса; витражистки И. Липене; гобеленщицы А. Исхаковой (фамилия по мужу); основателя Литовского культурного центра И. Дервиниса и его нынешнего председателя В. Жауниса.

Л. И. Жукова

Литература

Жукова Л. И.
К истории римско-католического костела в Ташкенте // К истории христианства в Средней Азии. Ташкент, 1998. С. 225—236. История народов Узбекистана. Ташкент, 1947. Т. 2. С. 110.

Матвеев А. М. Из истории европейских выходцев в Туркестане после февральской революции // Научные труды ТашГУ. 1966. Вып. 422. С. 77, 97.

МОЛДАВАНЕ

Самоназвание — молдовень. Народ, основное население Молдавии. Язык — молдавский восточной подгруппы романской группы индоевропейской семьи. Верующие — православные.

Молдаване в Узбекистане:

1926 г. — 173
1979 г. — 3 152
1989 г. — 5 955
2000 г. — 4 404


В конце XIX в. в Туркестане, помимо молдаван из числа военнослужащих, были представители молдавской национальности и в среде рабочих, крестьян и ремесленников, а также служащих колониальной администрации. В Ташкенте отдельные молдаване селились уже в 1870-е гг.

В Ферганской долине молдавские садоводы вместе с другими переселенцами занимались виноградарством и заготовкой сухофруктов. На территории бывшего Андижанского уезда одно село численностью 216 чел. так и называлось "Молдавское".

В Самаркандской области в 1917 г. проживало 16 молдаван.

Молдавская диаспора в Узбекистане значительно пополнилась в годы второй мировой войны за счет эвакуированных из Молдавии и с Украины. Некоторые из них остались в республике на постоянное жительство.

Молдавия по мере своих сил помогала Ташкенту отстроить жилищный фонд после трагедии землетрясения 1966 г. Она подарила ташкентцам комплекс жилых домов и детский сад на квартале 24 Чиланзара.

В 60—70-е и в последующие годы молдаване приезжали в Узбекистан на освоение целинных земель (Сурхан-Шерабадской степи и др.), на строительство Ташкентского Северного канала, и работают до сих пор на рудниках г. Зарафшана.

Одним из первых ректоров Ташкентского университета был молдаванин — профессор Н. А. Димо. С 1969 по 1976 г. в Республиканском совете профсоюзов работал уроженец молдавского села Кошница Л. Шабшай.

Узбекистанцы гордятся сыном молдавского народа Иваном Гринько, который ушел на фронт из села Майское Ташкентской области простым солдатом, а вернулся Героем Советского Союза, и вновь продолжал работать трактористом.

Известный ныне ученый, доктор исторических наук Петр Фрай на службу в армию призывался из Молдавии. После демобилизации остался в Ташкенте, женился на местной красавице. Одну дочь назвали молдавским именем Аурика, другую интернациональным — Мария.

В Самарканде уже много лет живет и работает кандидат биологических наук Кристина Тодерич (по мужу — Хужаназарова). Кстати, в Самаркандской области две молдаванки создали семьи с представителями коренных национальностей и почти ассимилировались. В последнее десятилетие в Узбекистане осело несколько предпринимателей молдавской национальности (Валерий Пуго и др.)

С 20 июля 1990 г. Ташкентскую и Среднеазиатскую епархию возглавляет сначала епископ, а с 23 февраля 1991 г. — архиепископ Владимир (Иким), молдаванин по происхождению.

Л. И. Жукова

Литература

Кронгардт Г. К.
Население Кыргызстана во второй половине XIX — начале XX в. Бишкек, 1997. С. 85.

Матвеев А. М. Участие зарубежных выходцев в общественно-политической жизни Туркестана в марте — сентябре 1917 г. // Научные труды ТашГУ. 1975. Вып. 473. С. 85.

Юнусходжаева М. Ценные материалы по истории Туркестана колониального периода // Сб. научных работ и сообщений. Кн. 4. Ташкент, 1961. С. 451.

МОНГОЛЫ

Группа восточных народов азиатско-американской расы (монголы, дунсян, буряты, халха, дауры, ту-монголы, калмыки и др.). Языки — монгольские с диалектами алтайской семьи, в том числе три письменных — монгольский, бурятский, калмыцкий. Верующие— преимущественно буддисты-ламаисты, шаманисты.


Определить начальные этапы проникновения монгол на территорию Узбекистана проблематично. Присутствие монголов в Приаралье отмечается еще в середине I тыс. до н.э. Некоторые ученые к монголам относят хунские племена, известные с VIII—IV вв. до н.э. Активно они продвигались в оазисы Средней Азии, в том числе на территорию современного Узбекистана, в III—V вв. н.э. Считается, что они приходили сюда с тюрками в VI—VIII вв. и X—XII вв. — племена каракитаев, или киданей. Однако массовое вторжение их в Среднеазиатское Междуречье происходило в период монгольского нашествия 1219—1224 гг.

Историки отмечают ряд монгольских племен, расселившихся в основном в междуречье Амударьи и Сырдарьи, среди которых были крупные племена чагатаев, барласов, джелаиров, кунгратов, дуглатов, мангитов, ал-чинов, мингов и др. Часть их осела, перешла к земледелию и ремесленничеству, часть продолжала вести кочевой образ жизни, занимаясь скотоводством и составляя воинский контингент крупных и мелких правителей областей Мавераннахра и Семиречья.

Новая волна вторжения монголов в составе узбекских племен Шейбани-хана имела место в XVI в.

В XVII—XVIII вв. происходит продвижение калмыцких племен в северо-восточные районы Узбекистана. Монголы оседают в основном в Ферганской долине, Ташкентском оазисе, южных районах Кашкадарьи, постепенно отуречиваясь, переходя к земледельческо-скотоводческому хозяйству, принимая ислам.

В то же время в культуре сохранились свои особенности, повлиявшие на культуру и искусство Узбекистана. Примером может служить парадная глазурованная керамика и архитектурный декор с кобальтовой росписью по белому фону с символическим изображением Вселенной, распространившаяся в монгольскую эпоху.

В XIX—XX вв. они живут как постоянная часть населения Узбекистана с тюркским языком и местными обычаями, земледельческо-скотоводческой экономикой.

В тот же период в Туркестан вливались сравнительно небольшие группы выходцев из собственно Монголии, также накладывавшие свой отпечаток на культуру и быт общин, живших здесь с давних пор.

В середине второй половины XX в. в Узбекистан приезжали незначительные группы монгольских народов — для обучения в вузах республики, работы в сельском хозяйстве, промышленности.

Л. И. Жукова, Ю. Ф. Буряков

Литература

Ходжайлов Т. К.
Краткие итоги изучения антропологии Средней Азии в связи с проблемами этногенеза узбекского народа // Материалы к этнической истории населения Средней Азии. Ташкент, 1986.

Шаниязов К. Ш. Некоторые вопросы этнической динамики и этнических связей узбеков в XVI—XVIII вв. // Материалы к этнической истории населения Средней Азии. Ташкент, 1986.

МОРДВА, МОРДОВЦЫ

Общего для всего народа самоназвания не существует, термином "мордва" пользуются соседи. Сама себя мордва именует по двум большим этнографическим группам, к которым принадлежит — эрьзя и мокша. Основное население Мордовской республики. Мордовские языки (эрьзянский и мокшанский) принадлежат к финно-угорской группе уральской языковой семьи. Верующие — православные.

Мордовцы в Узбекистане:

1926 г. — 1 805
1979 г. —12 263
1989 г. — 11 914


Народ известен по письменным источникам еще с середины I тыс. н.э. Культурные различия между группами мокши и эрьзи стали проявляться с VI-VII вв. Мордва говорит на двух близких языках. На эрьзянском говорит около половины мордвы, на мокшанском — немногим более трети; остальные группы этого этноса перешли на русский язык.

На территорию Средней Азии мордовцы в поисках заработка активно начала мигрировать в конце XIX — начале XX в. Мордовия тогда была отсталым аграрным районом России, поэтому мордовцы чаще всего оседали в русских поселках Южного Казахстана, Голодной степи, Ферганы, и меньше — в городах. Особенно быстро прижились в Туркестане мокшане, испытавшие влияние южной татарской культуры. В мордовском языке присутствует не одна сотня тюркских слов, в большинстве случаев имеющих татаро-мещерские параллели.

Мордовцы иногда целыми семьями вербовались на строительство железных дорог (в основном землекопами), возведение гражданских сооружений. Рабочие мордовской национальности принимали участие в строительстве Ферганской железной дороги (1900—1917). Среди переселенцев данного этноса преобладали мужчины, в основном молодого возраста.

В 1920 г. в Ташкенте проживало свыше 100 мордовцев. Немало их оказалось и в общем потоке людской волны, нахлынувшей в первые десятилетия советской власти в Узбекскую республику, когда Поволжье охватил массовый голод.

Из участников второй мировой войны трое представителей мордовской диаспоры получили звание Героя Советского Союза: Ларионов Семен Архипович, Полежайкин Сергей Иванович и Тумакшин Михаил Тимофеевич.

В послевоенный период мордовцы по Узбекистану расселились дисперсно, в основном в городах. По данным переписи 1959 г., в городах Узбекистана проживало 12 тыс. мордовцев, в 1970 г. эта цифра осталась прежней.

Мордовцы всех локальных групп перестали носить свой традиционный костюм у себя на родине, в Заволжье, уже в 30-е гг. прошлого столетия, и значительно раньше — за ее пределами.

В Узбекистане мордовский этнос давно слился с русским населением. Однако один из элементов традиционной мокшанской одежды — головной убор из большого и малого платков, но слегка модернизированный, уместно присутствует в костюме пожилых женщин и сегодня (в траурные и др. значительные дни).

Большое число мордовцев трудилось на новостройках Узбекистана. Строители из Мордовии принимали участие и в восстановлении Ташкента в 1966 — 1970 гг. Мордвин П. П. Шарапов, бетонщик по профессии, получил медаль "За трудовое отличие ".

Видные представители мордовской диаспоры в Узбекистане: доктор исторических наук, преподаватель истфака ТашГУ П. А. Ковалев (1905— 1972) — родился в семье железнодорожного рабочего в Ташкенте; доктор исторических наук К. Е. Ерзин; академик К. Е. Житов, инженер-проектировщик Ташкентского метрополитена А. С. Варакин.

Постепенный отток мордовцев начался в конце 80-х гг. прошлого века в Российскую Федерацию, главным образом на свою этническую родину.

Л. И. Жукова

Литература

Белицер В. Н.
Народная одежда Мордвы. М., 1973. С. 6.

Гафурджанова И. Из истории строительства Ферганской железной дороги (1900-1917 гг.) // Научные труды и сообщения. Ташкент, 1963. Кн. 6. С. 300. Герои Советского Союза — узбекистанцы (Сборник). Ташкент, 1984.

Чебоксаров Н. Н., Чебоксарова И. А. Народы, расы, культуры. М., 1985. С. 11.